Пальцы Дэнни крепче сжали ее руку, а в его глазах вспыхнул прилив эмоций — слишком сложных, чтобы их можно было разобрать, пока вокруг бушевала битва. Кафари вытащила запасной пистолет и протянула ему.
— Где твоя мать? И жена?
— На втором этаже. С малышами, — ответил Дэнни. Он расправил плечи и указал стволом пистолета на ближайшую лестницу.
Кафари вызвала подкрепление.
— Группа “Альфа”, построиться и выдвигаться на второй этаж! Там раненые и дети!
Она уже бежала к лестнице с пистолетом в руке. За ней по пятам бежал Красный Волк, а сзади ковылял Дэнни. Кафари перепрыгивала через две ступеньки за раз, чуть опережая лидеров команды “Альфа”. Когда они достигли площадки второго этажа, Кафари прижалась к стене, а Красный Волк вышиб дверь.
В них никто не стрелял.
Красный Волк прошел первым, оставив Дэнни и Кафари прикрывать тыл. Они вошли в длинный коридор, который шел параллельно линии тюремных камер этажом ниже. Этот этаж явно служил лазаретом — но не для лечебных целей. Койки и операционные столы были оснащены толстыми ремнями для рук и ног, покрытыми запекшейся кровью. В этих помещениях тошнотворно пахло кровью, экскрементами и животным страхом.
С другого конца коридора донеслись испуганные женские голоса. К тому моменту, когда Кафари и Дэнни преодолели весь коридор, крики замолкли. В одном из помещений Красный Волк держал на мушке шестерых женщин, две из которых были в форме ПГБ, а остальные четверо — в белых лабораторных халатах. Группа “Альфа” вышибала все новые и новые двери, из которых выбирались и даже выползали заключенные. Большинство из них пытали так, что Дэнни Гамаль даже сейчас казался по сравнению с ними цветущим мужчиной, целым и невредимым. Холодная ярость Кафари превратилась в неровный лед. Она не представляла себе, что сотворит с теми, кто должен будет держать ответ за эти зверства.
Внезапно в самом конце коридора раздались громкие возгласы, и к ней подбежал один из бойцов.
— Сэр! Прошу командира о присутствии, сэр!
Кафари обменялась взглядами с Дэнни и Красным Волком, затем направилась по длинному коридору. Дэнни последовал за ней, оставив Красного Волка охранять заключенных. Отвратительные пятна крови на полу становились все больше с каждым шагом. Большая часть команды “Альфа” уже отправилась обратно, оказывая помощь тяжело раненым мужчинам и женщинам из комнат, которые Кафари не стала рассматривать слишком внимательно, опасаясь, что ее вырвет прямо в шлем. Наконец Кафари и Дэнни добрались до двери, возле которой стояли оставшиеся бойцы, и прошли внутрь.
За дверью оказалась довольно большая комната. С первого взгляда стало понятно, что когда-то она была операционной. Впрочем, сейчас большую ее часть занимали сваленные грудами у стен человеческие тела. Трудно было сосчитать трупы в этом чудовищном морге. Запах тления заползал в ноздри и проникал, казалось, в самое сердце. Кафари стало дурно, ей хотелось отвернуться, но она заставила себя смотреть, правда не могла полностью контролировать то, как ее взгляд перебегал с одного тела на другое. Пол в комнате был залит запекшейся кровью, но среди трупов, кажется, не было детей. Кафари видела только крупные кисти рук и ступни ног. Этих людей зверски убили всего лишь несколько часов назад. Они умирали тяжело.
— А что там? — спросила Кафари, показывая на полузаваленную трупами дверь в конце комнаты.
— Сейчас выясним, сэр.
Мужественно сражаясь с тошнотой, Кафари смотрела, как бойцы отряда “Альфа” разбирают завал из мертвых тел. Внезапно где-то под грудой трупов кто-то застонал и пошевелился. Кафари вздрогнула, но через мгновение они с Дэнни уже вытащили лежавшую под трупами женщину. Разглядев ее лицо, Дэнни застонал. Его мать была еще жива, но Кафари сразу поняла, что ей недолго осталось. Дэнни опустился на пол и положил к себе на колени голову матери.
— Я здесь, мама, — сказал он ей сдавленным голосом. — Теперь ты в безопасности.
— Дэнни? — прошептала она. — Ты жив…
— Мы едем домой, мама, — сказал он ей срывающимся голосом. — Мы забираем тебя домой.
— Я не доеду до дома, — еле слышно произнесла Айша. — Вынесите меня из этого здания… Я хочу умереть на свободе…
Дэнни в отчаянии обхватил голову руками. Тем временем бойцы Кафари пробрались к двери и приоткрыли ее.
— Здесь дети! Живые!
Кафари облегченно перевела дух.
— Выводите их. Через три минуты в здании не должно никого оставаться.
Из задней комнаты стали выбираться дети. Они спотыкались о трупы своих родителей. Их глаза были полны ужаса и ненависти. За несколько страшных дней они повзрослели на много лет. Те, кто постарше, помогали малышам идти туда, куда указывали им взрослые.