Грейнджеры имеют достаточный запас и того, и другого.
Однако им не удалось уничтожить меня, что обрекает их на долгую и дорогостоящую войну на истощение. Насколько дорогостоящей будет эта война, я осознаю, когда, наконец, оказываюсь на расстоянии прямой видимости от своего склада технического обслуживания. Небо на востоке над Дамизийскими горами превратилось в пламя, предвещающее восход солнца Джефферсона. Я останавливаюсь на пойме, в километре от тлеющих обломков.
Базы в Ниневии больше не существует. Как и моего склада технического обслуживания. Жилье Фила Фабрицио полностью разрушено. Как и большая часть окружающих его трущоб. Здесь погибли тысячи людей. Боевой гнев пронзает гештальт-схему моей личности. Возмездие за эту бессмысленную резню будет. Одно дело стрелять в солдат в бою. Другое дело — уничтожать ни в чем не повинных мирных жителей, чьим главным преступлением было лишь слишком близкое проживание к ответному удару войны.
Я чувствую укол в своей сложной логической схеме, который я подавляю. У меня нет желания следовать цепочке мыслей, которая сравнивает действия повстанцев-Грейнджеров с моими собственными действиями в центре Мэдисона. Я действовал по приказу законно избранного президента. Повстанцы-Грейнджеры действовали в сознательном неповиновении этому правительству, совершив незаконный акт войны. Мой долг ясен.
Как я буду выполнять этот долг, я не знаю. Я вступил в схватку с повстанцами единственный раз и уже получил серьезный урон. Этот урон не может быть устранен, даже не своевременно. Я сомневаюсь, что Сар Гремиан пришлет кого-то на замену механику Филу Фабрицио. Нет смысла отсиживаться здесь, в километре от места разрушений, поскольку люди Аниша Балина ушли уже несколько часов назад. Они, несомненно, разбежались по укрытиям в Дамизийских горах.
О погоне за ними по узким и извилистым горным каньонам не стоит даже и помышлять. Объясняя Сару Гремиану, что мне не найти там мятежников, я не лукавил. Аниш Балин, несомненно, знает об этом и воспользуется этим к своей выгоде и моему разочарованию. Поскольку продолжать сидеть на месте нет смысла, я осторожно продвигаюсь вперед. Разрушения были жестокими и основательными. Когда я достигаю периметра моего пропавшего склада, я снова останавливаюсь, буквально не зная, что делать дальше. По периметру базы нет охраны, в основном потому, что охранять, собственно говоря, нечего. Спасатели прочесывают обломки лачуг, пытаясь найти выживших. Или, возможно, просто собирают трупы, чтобы уменьшить вероятность распространения инфекции от непогребенных останков. Спасатели замечают меня и с испуганным видом тычут в мою сторону пальцами.
Я все еще сижу там, когда приближается гражданский наземный автомобиль, осторожно пробирающийся по усыпанным щебнем улицам трущоб. Моя первая мысль — что представители ДЖАБ’ы прибыли, чтобы осмотреть ущерб — верна лишь частично. Пассажир автомобиля действительно прибыл, чтобы осмотреть ущерб. Но он не является высокопоставленным членом джабского правительства. Фил Фабрицио вылезает из машины и с ошеломленным видом взирает на пепелище своего дома.
— Ох ни хрена ж себе! Они разнесли тут все к чертовой матери!
Я так поражен, увидев своего механика живым, что мне требуется целых три секунды, чтобы найти, что сказать.
— Ты жив, — наконец выдавливаю я, проявляя не слишком искрометное остроумие. — Почему?
Фил пристально смотрит на мой боевой корпус.
— А? Что ты имеешь в виду, говоря “почему”?
— Почему вы живы? Точнее, где вы были, поскольку вас явно не было в вашем доме в момент его разрушения.
— Ха, — фыркает он, — меня там не было, потому что я не совсем дурак. Когда началась стрельба, я сорвался с места, просто запрыгнул в свою машину и смылся. Они первым же залпом разнесли полбазы. Я подумал, что не слишком полезно для здоровья оставаться здесь, понимаешь? Поэтому я помчался к дому моей сестры Марии. Мы услышали, как эта база взорвалась, сразу после того, как я добрался к сестре, как вулкан или что-то похожее, но в новостях об этом нет никаких сообщений, нигде. Даже в чатах. Поэтому я решил, что единственный способ выяснить, как дела — поехать домой и посмотреть самому. Только — он уставился на то место, где больше не было его дома. — У меня не осталось дома. Черт бы их побрал! Как же все мои вещи? Кто, по-твоему, заплатит за них? Можешь поспорить на свою кремневую задницу, Сар Гремиан за них не заплатит.