Я потерял дар речи. Правительство Джефферсона награждает меня медалью за отвагу за разгром мирных жителей во время беспорядков? За беспорядки, которые не закончились бы смертью Жофра Зелока, если бы мне изначально не приказали давить протестующих? И если бы он руководствовался обычным здравым смыслом, а не прыгал в толпу, полную разъяренных грейнджеров. Я пораженно молчу, наблюдая, как один из майоров взбирается на мою башню с медалью и сварочной горелкой в руке.
— Я приварю ее с этой стороны, — говорит майор, — чтобы она выделялась среди остальных.
Он приваривает новую “побрякушку” — так на военном сленге веками называют подобные вещи — к моей башне. После ста пятнадцати лет службы я, наконец, понимаю, почему о медалях можно говорить в таких пренебрежительных выражениях. Я рад, что он не запятнал другие мои почетные знаки, добавив этот яркий орден к ряду медалей, отражающих мое подлинное служение человечеству. Майору удается приварить эту штуку к правой стороне моей башни, где она теперь ярко сверкает, нелепо и безвкусно.
Пока майор спускается вниз, Сар Гремиан подходит поближе, и критически осматривает повреждения моих гусениц. Он хмурится.
— На этот раз ты скулил не зря, — бормочет он. — Гусеницы действительно надо ремонтировать. Нельзя, чтобы какой-нибудь репортер сфотографировал тебя с такими видимыми повреждениями. И, полагаю, нам также придется подыскать замену твоему никчемному сдохшему механику.
— В этом нет необходимости, — говорю я. — Фила Фабрицио не было на территории базы в момент ее разрушения. Он покинул базу, чтобы навестить свою сестру. Я разговаривал с ним перед прибытием вашего аэромобиля.
Сар Гремиан нахмурился.
— И где он сейчас? А, неважно, просто позвони ему и скажи, чтобы тащил свою задницу сюда. Пусть отрабатывает ту шикарную зарплату, которую мы ему платим.
— Принято. Сообщение отправлено.
Советник президента говорит:
— Теон, пришлите сюда несколько рабочих бригад. Я хочу обнести Боло забором, высоким и без дырок, через которые любопытные репортеры смогли бы сфотографировать эту машину, и наложить запрет на пролеты в этом районе, пока мы не соорудим какой-нибудь ангар, где можно будет припарковать эту штуку. Доставьте их сюда и пусть начнут работы в течение тридцати минут! Финеас, — обращается он к человеку, чей сигнал наручного коммуникатора посылает идентификационный номер генерала Орлежа, главного советника ДЖАБ’ы по вопросам пропаганды, — нам понадобятся чертовски серьезные усилия по ликвидации последствий этого беспорядка. Мы не можем скрыть потерю базы “Ниневия” и арсенала на Барренском утесе. Эти события должны быть объяснены.
— Все решаемо, — не моргнув глазом, отвечает Финеас Орлеж. — Я уже обсудил основную стратегию с Витторио и Насонией. Как бы дорого ни обошлась замена вот этого, — он машет рукой на выжженную землю базы “Ниневия”, включая в свой жест и меня, — инцидент сыграет нам на руку. По моим скромным подсчетам, события последних двадцати пяти часов, к которым я отношу и гибель Жофра Зелока вместе с пожарами в Мэдисоне, сдвинут наш график как минимум на несколько месяцев вперед. Уже завтра к этому времени мы будет опережать график, возможно, на целый год, и это очень хорошая новость. Массы городского населения не потерпят такой жестокости, и их реакция даст нам именно то, что нам нужно. Материальный ущерб, нанесенный в результате этих нападений, ничто по сравнению с тем, какую они принесут нам пользу, особенно учитывая размер ставок в этой увлекательной маленькой игре.
— Тогда я доставлю вам удовольствие представить счет Витторио и Насонии, — ледяным тоном говорит Сар Гремиан. — Да смотрите, не наложите при этом в штаны.
— Не переживайте за меня, — любезно улыбается Финеас Орлеж.
Я пытаюсь определить, содержит ли этот комментарий угрозу или вызов, но тут появляется автомобиль Фила Фабрицио. Он останавливает свой автомобиль в шести метрах от группы, рядом с моими изуродованными гусеницами. Он вылезает, видит группу увешанных регалиями офицеров и останавливается. Его нано-татуировка приобрела оттенок едкой горчицы, а остальная часть лица побледнела. Получившееся сочетание не выглядит визуально привлекательным.
— Кто это? — спрашивает генерал Майнхард.
— Это, — ледяным тоном отвечает Сар Гремиан, — механик Боло. Вы бы его знали, если бы потрудились прочесть отчеты службы безопасности, которые я отправил, когда мы нанимали его на работу.