Фил смотрит на меня, открыв рот. Затем он говорит:
— Если это правда и у тебя есть доказательства этому, почему ты подчиняешься их приказам? Особенно тем, которые нарушают конституцию?
— Контрольные полномочия принадлежат исключительно президенту и не регулируются конституцией. Параметры моей миссии были определены командованием Сектора. Я прислушиваюсь к приказам только от президента. До тех пор, пока его приказы не превышают мои параметр “чрезмерного сопутствующего ущерба” или не вступают в противоречие с моей основной миссией, я подчиняюсь приказам президента относительно правил ведения боевых действий.
Фил несколько раз моргает. Наконец ему удается пропищать:
— Хочешь сказать, что ты личный Боло президента?
— Фактически, да.
— И ты будешь выполнять все, что скажет президент?
— Да, если это не нарушает мою основную миссию или не влечет за собой чрезмерный сопутствующий ущерб.
— Что такое этот, э-э, “чрезмерный сопутствующий ущерб”?
— Существует алгоритм, сопоставляющий ценность назначенной мне цели с размерами ущерба, который я должен буду причинить планете, чтобы добиться этой цели. Одним из примеров является использование ядерного оружия для уничтожения города, с территории которого по мне ведется неэффективный огонь. Я не могу обстрелять город ядерным оружием, если по мне не ведется эффективный огонь.
— Что, если огонь окажется эффективным? Например, повредит твои гусеницы.
— Тогда я смогу стрелять по своему желанию, как я это делал в бою против войск Аниша Балина. В ходе этого столкновения ни один мирный житель не погиб. Если бы это сражение произошло в городе, а не на военном форпосте, были бы жертвы среди гражданского населения. Это прискорбно, и я делаю все возможное, чтобы избежать этого, но сопутствующий ущерб случается. Я сожалею о том, что задавил насмерть много мирных жителей при попытке пробиться к президентской резиденции. Учитывая параметры и ограничения того приказа, двигаться определенным маршрутом и не применять огнестрельного оружия, я постарался погубить как можно меньше людей при выполнении того приказа.
Фил молчит, стиснув зубы. Во взгляде у него появилось какое-то новое выражение. Затем он разворачивается на каблуках и гордо идет к своей машине. Он хлопает дверью и уезжает, двигаясь быстро и безрассудно в неизвестном направлении. Я снова один.
Мне не нравится это чувство.
Через три дня Саймону пришло сообщение с прибывшей “Звезды Мали”. Саймон не видел двоюродного брата своей жены со дня свадьбы, но он сразу узнал Стефана Сотериса.
— Полковник Хрустинов? — Спросил Стефан, нахмурив брови и неуверенно глядя в изуродованное лицо Саймона.
— Привет, Стефан. Не обращай внимания на мое лицо. У меня его почти не осталось после авиакатастрофы. Хирурги проделали чертовски хорошую работу, создав новое.
— Мне очень жаль, полковник…
— Просто Саймон, — мягко сказал он.
— Да, сэр, — ответил двоюродный брат Кафари, пытаясь справиться с потрясением. — Очень хорошо, сэр. Мы только что вошли в док станции Бомбей. Вы сможете встретиться с нами в одиннадцать ноль-ноль, у семнадцатого выхода?
— Конечно.
Стефан просто кивнул и прервал связь. Саймон прошел под душ, затем натянул хорошую рубашку, брюки, даже пиджак. Он и так выглядел достаточно скверно, а если еще оденется как попало… Только не сегодня, когда ему предстояла встреча с Еленой. Он не видел свою дочь два года. Наверное, он ее не узнает, а она — его… Ведь они никогда не были особенно близки. Дa, на первых порах им, наверное, будет трудно вместе.