— Вырастешь, поймешь.
— Хорошо, — кивнула Елена и погладила цветы, которые все еще держала в руке. — Они прекрасны…
— Я рад, что они тебе понравились. — Он выдавил улыбку. — Это старый обычай, с Терры. Русский обычай. Всегда встречать любимых людей цветами после долгой разлуки.
Все новые и новые слезы орошали лепестки цветов, как капли дождя.
— Я ничего не знаю о России… Я вообще почти ничего не знаю! — с горечью добавила девочка. — На “Звезде Мали” я пыталась что-то читать в компьютерной библиотеке, но там было так много незнакомых слов. Мне все время приходилось смотреть их в словаре, но я не понимала объяснений, потому что в них тоже были новые слова, и в конце концов я совсем запуталась… Я так ничего и не дочитала до конца. Но я очень старалась. Я ненавижу ДЖАБ’у! — добавила она с дикой яростью в голосе.
— Тебе будет трудно, я знаю, — негромко проговорил Саймон. — Но я помогу тебе. Во-первых, мне нечем занять свое время, а на Вишну открыли специальные классы для беженцев, прибывающих с Джефферсона. Вчера я разговаривал с директором школы и он рассказал мне об этих классах. Я договорился о том, чтобы ты пошла в школу на будущей неделе. Будет нелегко, но ты справишься, если поверишь в свои силы!
— Хорошо, — снова прошептала она.
Весь остаток дня она почти ничего не говорила и очень рано легла спать, сославшись на усталость. Саймон пожалел, что дочка уже слишком большая и девочку нельзя баюкать на руках, тихонько прикрыл дверь в ее спальню и направился в свою комнату. Он вернул свою дочь. Во всяком случае, частичку ее. Он был очень благодарен за это. Но он не мог перестать думать о Кафари и войне, которую она планировала вести. Она готовилась сразиться с опасным врагом, и это будет не ДЖАБ’а. Он думал о машине, которую когда-то называл другом. А если Сынок убьет Кафари…
Тогда Саймон убьет Сынка.
Вот так сейчас все было просто и серьезно.
Часть четвертая
ГЛАВА 23
Елена была не самой популярной девочкой в школе.
Точнее говоря, были все основания считать, что ее там вообще никто не любит. В классе Елены не было школьников с Вишну — он был организован специально для того, чтобы обучать детей с Джефферсона, всему, что преподают в нормальной школе. Самым близким общением с уроженцами Вишну во время школьных занятий были моменты суеты в коридорах во время перемены и стояния в очереди в школьном кафетерии. смотрели на джефферсонцев с сочувствием, но некоторые относились к ним с неприкрытым презрением, и удивляться этому не приходилось. Достаточно было взглянуть на поведение учившихся на Вишну отпрысков политической элиты ДЖАБ’ы. Оказавшись среди молодых людей с Вишну, юных джабовцев и бежавших с Джефферсона Грейнджеров, Елена впервые смогла с ужасом взглянуть на свое прежнее поведение со стороны.
Поскольку она не вписывалась ни в одну из этих социальных групп, никому из них не доверяла и не стремилась сблизиться ни с кем из них, она была в буквальном смысле наименее популярной личностью во всей школе. Пока Елене было всего пятнадцать, это ранило ее до глубины души. Когда ей исполнилось шестнадцать, это заставляло ее плакать в редких случаях, которые должны были стать особенными, а вместо этого становились просто мучением. А в семнадцать с половиной лет она была слишком занята планированием своей мести, чтобы беспокоиться об этих простых светских мелочах.
Тем временем она собиралась поступать в колледж, что было отнюдь не легко для девочки, которую за все предыдущие школьные годы не научили ничему, кроме как умываться и одеваться самой. К счастью, колледжи и университеты на Вишну гостеприимно распахнули двери перед злополучными юными джефферсонцами. Правительство Вишну хотело, чтобы хоть кто-то в ближайшей населенной людьми звездной системе был, по крайней мере, способен читать, писать и производить элементарные арифметические вычисления. Елена уже подала заявление в колледж, в который хотела поступить. Она хотела учиться, чтобы в один прекрасный день вернуться на родную планету и отомстить тем, кто убил ее мать и изувечил отца.
Думая об отце, она всегда немного волновалась. Саймон Хрустинов был непростым человеком. Он старался по мере своих сил дать ей все необходимое, а она, собственно говоря, почти ничего и не просила, предпочитая опробовать новую концепцию, называемую самодостаточностью. Дни ее требований — или даже нытья — давно прошли. В основном теперь она спрашивала его совета, а на это ее отец не скупился.
Когда прозвенел последний звонок, объявляющий об окончании занятий на сегодня, Елена собрала свои учебные материалы и запихнула их в сумку, затем направилась в переполненный коридор. Водоворот счастливых голосов, смеха и хлопающих шкафчиков захлестнул ее, как пенная вода на реке Кирати, где Елена провела целое лето в экстремальном лагере для желающих помериться силами с природой. Она попросила отца отправить ее туда в качестве подарка на шестнадцатилетие. В ответ отец так долго молча смотрел ей в глаза, выискивая скрытые там мотивы, что девочке стало не по себе. Наконец он встрепенулся и с грустной улыбкой сказал: