Взяв меч в левую руку, она изо всех сил запустила бейсбольным мячом в голову стоявшего в коридоре парня. Твердый, обтянутый кожей мяч врезался в голову наблюдателя сбоку, чуть выше уха, и он рухнул на пол. Стук явно привлек чье-то внимание.
— Какого черта?
Елена не дала мерзавцам опомниться. Выпрыгнув из-за угла, она высыпала целое ведро бейсбольных мячей прямо под ноги поднимавшимся с пола насильникам. Пока те спотыкались о мячи, Елена начала метать звездочки, целясь в уязвимые места: глаза, горло, обнаженный пах. Половина парней тут же попадала на пол, ругаясь или просто хныча. Остальные бросились на нее. Или, скорее, попыталась. Первых двоих она встретила сильными ударами своего деревянного меча. Хрустнули кости, раздались сдавленные крики боли и шока.
Присев, Елена без труда уклонилась от беспорядочных ударов ринувшихся на нее молодчиков и использовала стремительный импульс нападавших, чтобы отбросить их к ближайшим стенам, переломав еще больше костей. Она двигалась плавно, сосредоточенная на точных действиях, необходимых для нанесения ущерба врагу, и в то же время остро реагировала на все, что ее окружало. Она осознавала все и вся вокруг себя, даже раздавшиеся на лестнице голоса.
Это были голоса Грейнджеров, обсуждавших возможное местонахождение девушки, лежащей в нескольких метрах от ног Елены. Голоса все еще звучали где-то наверху, когда последний потенциальный насильник, все еще стоявший на ногах, попытался убежать в другую сторону. Он поскользнулся на бейсбольном мяче под ногами и растянулся на полу. Елена шагнула ему навстречу и ударила ногой в висок, недостаточно сильно, чтобы сломать кость, но более чем достаточно, чтобы парень больше не дергался. Тяжело дыша, Елена несколько мгновений стояла среди неподвижных тел и наконец с удивлением поняла, что победила.
Все сражение длилось менее шестидесяти секунд.
Дэна свернулась калачиком на полу, рыдая и дрожа. Ее платье и нижнее белье были разорваны в клочья. Елена быстро присела рядом с ней на корточки и вложила в ее трясущиеся пальцы свой деревянный тренировочный меч. Дэна подняла глаза, ровно настолько, чтобы узнать Елену, затем услышала голоса своих друзей в коридоре снаружи, которые звали ее по имени. Она повернула лицо в их сторону, попыталась их позвать, но прохрипела так тихо, что даже Елена едва расслышала ее голос.
— Сюда! — крикнула Елена так громко, что Дэна вновь задрожала. — Я здесь! В мужской раздевалке!
Потом Елена бросилась бежать, перепрыгивая через мячи. Через заднюю дверь раздевалки она выбежала в коридор, пронеслась мимо помещений для борцов и штангистов и снова оказалась в большом зале, по которому и проследовала неторопливой походкой ко второй лестнице, ведущей в женскую раздевалку. Пройдя мимо бревен и брусьев, на которых занимались гимнастки, она добралась до нужного ей помещения, переоделась в форму П.Н.О.К. и вышла на тренировочное поле с опозданием всего на четыре минуты. Однако, оказавшись там, ей было трудно сосредоточиться на уроке сэнсэя. Ее эмоции начали брать верх над остальными, раздробленными эмоциями, которые варьировались от ледяной ярости до дрожащего страха, что ее исключат — или посадят в тюрьму, — когда эти маленькие ублюдки очнутся и подумают о предъявлении обвинений. Вместе с этим Елену терзала боль, которая, оказывается, еще не утихла и стала только сильнее. Ее мать была убита людьми, такими же жестокими, как банда, которую она уложила на полу в раздевалке.
Сегодня в каждый удар по спортивным снарядам Елена вкладывала всю свою ненависть.
Если бы друзья Дэны не спустились по лестнице, остановилась бы она? Неужели она убила бы этих парней? Ведь ей этого хотелось. И она знала, что смогла бы это сделать. Даже слишком легко. Холодная, смертельная ненависть, которая сейчас сотрясала ее, нарушила равновесие и концентрацию. Я кандидат в офицеры, свирепо сказала она себе. Жаль, что папа никогда не упоминал, что должен делать хороший офицер после окончания боя. Или что делать, когда от ненависти тебя тошнит…
Она кое-как дотянула до конца занятия, которое к тому же было прервано из-за прибытия миротворцев и нескольких машин скорой помощи. Вместе с остальными она следила за тем, как автомобили умчались под вой сирен в ближайшую больницу, и ждала, что ее вот-вот арестуют полицейские, допрашивавшие учителей и других учащихся, но никто даже не взглянул в ее сторону.