Их взгляды встретились. Елена почувствовала опасную трещину в своей эмоциональной броне.
Она с трудом перевела дух и прошептала:
— Я очень во многом виновата…
— Я даже представить не могу, что ты, должно быть, чувствуешь. Это, должно быть, ужасно.
— Не представляешь, — покачала головой Елена. — Я вернусь и убью их. Всех.
Мелисса затаила дыхание. Потом у нее в глазах вспыхнул огонь, от которого даже у Елены прошел холодок по спине.
Когда Мелисса заговорила снова, ее голос звенел, как сталь:
— Я иду с тобой.
Елена вновь оценивающе взглянула на Мелиссу и приняла решение:
— Хорошо. Вдвоем нам придется поражать меньше целей.
Это было больше, чем пакт, больше, чем священный союз.
Это было обещание. Угроза.
И смерть ДЖАБ’ы.
Кафари сильно похудела, но она была не единственным человеком в Джефферсоне, который похудел за эти дни. За четыре года партизанской войны она стала мускулистой и опасной, как яглич. Иногда она их ела. Мясо яглича можно было переваривать — условно — с помощью соответствующих ферментов, расщепляющих чужеродные белки на молекулы, которые человеческий желудок мог худо-бедно переварить. В их запасах было много ферментов, украденных с фармацевтических складов и рыбоперерабатывающих заводов.
В пещеру, где на этой неделе размещался штаб Кафари, вошел Дэнни Гамаль. Он был крепок, как хлыст, его лицо было испещрено шрамами от пыток, но глаза все еще оставались человеческими. Его жена Эмилия чудом уцелела в этой мясорубке, и через шесть месяцев после освобождения базы “Ниневия” у них родился первенец. Это было чертовски неподходящее время и место, где может провести свое младенчество маленький человечек, но его появление на свет подбодрило бойцов Кафари, напомнив им, что жизнь может быть иногда прекрасной даже среди крови и лишений. Мальчик стал неофициальным талисманом всего восстания, а Эмилия, которая кормила его грудью и не могла участвовать в стремительных ночных рейдах, научилась у Кафари взламывать самые сложные компьютерные сети и расшифровывать добытую информацию. Жена Дэнни хорошо служила восстанию. Как и сам Дэнни. Он низко наклонился, чтобы нырнуть под скалистый вход в ее “офис”.
— Коммодор, — сказал Дэнни, одним этим обращением дав Кафари понять, что в лагере находится кто-то помимо ее самых близких соратников. — новые группы снабжения уже в пути. Хороший улов, сэр. Мы напали на три центра распределения продовольствия и уничтожили все, что не смогли унести. Завтра в городах опять начнут выть голодные безработные. К концу недели они по-настоящему разозлятся. ДЖАБ’е снова придется урезать их пайки.
Его улыбка была хищной, острой, полной клыков. Как и ее собственная.
— Отлично!
— Поступили и другие донесения, сэр, — добавила Дэнни. — И пакеты от нескольких курьеров.
— Говори.
— Отряд “Гамма-5” сообщает об успехе без потерь.
— О, слава Богу, — прошептала Кафари, закрывая глаза от внезапно навернувшихся слез. Группа проникновения отправилась в следственный изолятор Лакоске с приказом сорвать массовую отправку осужденных диссидентов в “трудовой лагерь Ханатос”. Их целью были бараки Лакоске, в которых проживало более пяти тысяч обвиненных в антиправительственной пропаганде и подрывной деятельности. Большинство из них были крестьянами, но на удивление много было горожан, взбунтовавшихся от постоянной жизни впроголодь и готовых воровать, чтобы добыть еду и медикаменты. Некоторые были обычными мародерами. Команда компьютерных хакеров Кафари взломала коды безопасности в Лакоске. Они выяснили дату и время строго засекреченной перевозки, которая должна будет отправить недавно осужденных заключенных в Ханатос завтра утром.
Поэтому отряду “Гамма-5” пришлось нанести удар вечером. Попутно он должен был устранить судью, вынесшую приговор несчастным. Судья Рада нажила огромное состояние, основывая свои решения на прецедентном праве. Это право позволяло судьям конфисковать собственность осужденных для того, чтобы “осуществлять над ней опеку в интересах всего народа Джефферсона, используя ее на благо общества и защиту окружающей среды”. На самом деле, судьи просто присваивали деньги, вырученные от продажи собственности осужденных, “в качестве справедливого вознаграждения за труд по управлению вверенной их опеке собственностью”.
Рада выделялась лживостью и алчностью даже среди остальных вороватых и насквозь продажных судей Джефферсона. Лишь за последние полгода она осудила полторы тысячи ни в чем не повинных людей. Большинства их уже не было в живых. Их отправляли в лагерь Ханатос, где заключенных ждала страшная смерть от голода, каторжного труда и издевательств. А еще охранники выгоняли их в населенные ягличами леса и делали ставки на то, кто сколько продержится, прежде чем ягличи разорвут несчастного на куски.