Кафари по-прежнему молчала.
— Мне сказали, что у вас есть, э-э, довольно тяжелая артиллерия, — сказал он, скорее спрашивая, чем утверждая.
— Джабовцы могут и не такое наговорить! Не всему следует верить.
Гришанда усмехнулся.
— Вы довольно расслаблены для пленника, который скован по рукам и ногам, — нахмурившись, сказала Кафари.
— Я индуист, — пожал он плечами, звякнув кандалами о раму стула. — Что вы хотите, чтобы я сказал? Если я допущу ошибку в этот раз, у меня будет шанс исправить ее в следующий. Как бы плохо ни складывалась моя жизнь, иногда я подозреваю, что пытаюсь ее исправить уже тысячу лет. И у меня пока не получилось. В худшем случае, я проведу, скажем, несколько столетий жизни, в виде плесени. — С этими словами Гришанда подарил Кафари очередную ослепительную улыбку.
Кафари невольно усмехнулась:
— Очень хорошо, мистер Гришанда. Почему вас интересует моя артиллерия?
— Меня интересует не то, что у вас есть. Меня интересует то, что у вас может появиться.
Кафари задумалась.
— Ну и что же вы можете мне предложить?
— “Хеллборы”.
— “Хеллборы”? Откуда они у вас? — подскочив в кресле, спросила Кафари
— Я привлек ваше внимание, да? — вновь улыбнулся Гришанда.
Кафари молчала, уговаривая свои натянутые нервы набраться терпения, потому что она, черт возьми, не получит желаемого быстрее, ухватившись за предложение, от которого за версту разит крупной подставой.
— Ваше молчание — признак большого терпения, мой друг. Это хорошо. Чтобы получить мой товар, вам понадобится терпение. И много хитрости. Мы знаем, какую опасную борьбу вы ведете, и хотим помочь. Если, конечно, договоримся о цене…
— Дело не только в цене.
Улыбка сошла с его лица, и он, несмотря на наручники, выпрямился в кресле.
— Совершенно верно, — сказал он мягко, как будто она прошла какое-то испытание. — Очень хорошо, коммодор Ортон, я отвечу на некоторые из вопросов, которые вы предусмотрительно не задали.
Кафари устроилась в кресле, приготовившись слушать. Если потребуется, всю ночь.
— Во время войны, — сказал назвавший себя Гришандой человек, — корабли беженцев пересекали Бездну, в ужасе убегая от нашествия дэнгов. Некоторые из этих беженцев жили раньше в мирах, располагавших тяжелой артиллерией, недостаточно тяжелой, чтобы спасти их, но достаточной, чтобы выиграть время для эвакуации. Вы должны знать, коммодор, что на Вишну прибыло гораздо больше кораблей, чем дошло до Джефферсона. Уцелевшие люди были в панике. Они хотели, чтобы между ними и дэнгами было как можно больше человеческого пространства. Некоторые из них поняли, что уцелевшая тяжелая артиллерия может быть продана за кругленькую сумму, чтобы на вырученные средства улететь дальше от границы, которая смещалась слишком быстро для их душевного спокойствия. Поэтому они захватили эту артиллерию с собой. Чтобы… облегчить свой путь, финансово, так сказать.
Кафари заметила, как у Дэнни Гамаля загорелись глаза, а Красный Волк заерзал на стуле. Гришанда сумел овладеть вниманием слушателей.
— Ну что, интересуют вас эти орудия? — снова спросил он.
Кафари опять не спешила с ответом. Если Гришанда знает свою работу, он почувствует ее интерес без слов. Какой-то уголок ее мозга имел осторожно прошептал: всякий раз, когда вы собираетесь делать действительно что-то важное, попросите кого-нибудь сначала облить вас водой. Или сначала перекурите. Сама абсурдность образов вернула ей равновесие, а долгая пауза заставила слегка пошатнуться самоуверенность Гришанды. Ладно. Его надо немного встряхнуть.
— Я подозреваю, — сказала она наконец, — что ваша цена нам не по средствам.
— О, я бы так не сказал. На случай, если вы не заметили, в нашем уголке межзвездного пространства сейчас мало что происходит. Рынок изменился. А мы остались с запасом товара, который никому не нужен.
Конечно, он имел в виду, никому, кроме вас.
Это было понято.
— Вы не беспокоитесь об очередном прорыве из Бездны? — Спросила Кафари, позволив удивлению окрасить свой голос. — Наши тамошние звездные системы по-прежнему преграждают путь вторжению с родных миров дэнга.
— Дэнги, — пренебрежительно сказал Гришанда, — сейчас не в той форме, чтобы наносить кому-то визит. Кроме того, — он ухмыльнулся, — первый удар все равно придется по Джефферсону, а это значит, что вы сможете лучше использовать “Хеллборы”, чем мы.
— Ха, — пробормотала Кафари, — вы имеете в виду, что сначала надерут задницы нам.