Откровения Фила, идущие так же быстро и мощно, как Y-образные снаряды тяжелого “Явака”, поражают меня. Он недоволен ДЖАБ’ой гораздо сильнее, чем я предполагал. Он также приобрел гораздо больше самоуважения и технических навыков, чем я мог себе представить. Хотя его нанотатуировка такая же яркая, как всегда, и он по-прежнему пересыпает речь забористыми словечками, передо мной уже не тот невежественный чурбан, каким был всего четыре года назад. На самом деле он стал удивительно квалифицированным специалистом.
Ничего удивительного в этом нет, ведь большую часть последних четырех лет он провел за изучением архивных руководств и технических схем, относящихся к моим системам вооружения и другому оборудованию, что потребовало еще более длительных занятий со словарем и естественнонаучными, математическими и инженерными текстами, содержащимися в моей базе данных. Я был вынужден предоставить ему доступ к ним, потому что в Министерстве просвещения Джефферсона тщательно обыскали все архивы, электронные библиотеки и базы данных, но не смогли предоставить ничего даже отдаленно похожего. Больше невозможно получить настоящее образование на Джефферсоне, не посещая одну из частных школ, действующих для детей чиновников ДЖАБ’ы, чьи базы данных и онлайновые библиотеки недоступны для обычных граждан.
Фил пришел в ярость, обнаружив, что система образования на Джефферсоне существует на двух уровнях и дети простых людей не могут учиться вместе с отпрысками высших руководителей ДЖАБ’ы. Он, возможно, никогда бы не обнаружил этого, если бы не срочная потребность в моем ремонте. Я получил достаточно совокупных повреждений от сил повстанцев, чтобы сделать постоянные ремонтные работы необходимостью. Каждый раз, когда я покидаю свой импровизированный ангар технического обслуживания, чтобы разогнать бунтовщиков, отразить нападения на полицейские участки и военные базы или преследовать отряды боевиков в стиле партизанских рейдов, я подвергаюсь обстрелу из удивительно богатого арсенала стрелкового оружия военного образца.
И не я один получаю урон. Боевики наносят серьезный ущерб сетям распределения продовольствия, центрам грузоперевозок, упаковочным заводам, складам и коммунальной инфраструктуре — электростанциям, очистным сооружениям, общественному транспорту, — который невозможно возместить при нынешнем уровне промышленного застоя на Джефферсоне. Не осталось производственных предприятий для замены разрушенного оборудования и зданий. Неоднократные нападения вынудили многих инженеров и техников бойкотировать работу в рамках массового движения протеста, которое теперь наносит ущерб городам Джефферсона так же эффективно, как и повстанцы инфраструктуре.
Коммодор Ортон дьявольски эффективен в своей борьбе.
Как и его войска. Стрелки повстанцев обладают сверхъестественной снайперской способностью пускать пули сквозь объективы моих внешних камер и матриц датчиков, что не просто раздражает, это прямо-таки настораживает. Как бы Фил ни ловчил, он не сможет бесконечно находить на Джефферсоне пригодные для меня запасные части. Хуже того, во время моих выездов на эти задания и обратно, обычно через густонаселенные районы, я подвергаюсь нападениям групп смертников, маскирующихся под обычных гражданских лиц. Камикадзе подбираются достаточно близко, чтобы бросить переносные октоцеллюлозные бомбы на мои третичные орудийные системы и гусеничные системы, нанося постоянный процент повреждений, которые не могут быть исправлены достаточно быстро. В частности из-за почти полного отсутствия запасных частей.
Я также больших количествах расходую противопехотные боеприпасы, которые можно заменить, только реквизировав их со складов полиции государственной безопасности, а Фил терпеть не может туда обращаться. Он боится пэгэбэшников как огня. Что особенно раздражает в расходовании боеприпасов, так это осознание того, что я трачу их впустую на рядовых боевиков, не имея ни малейшей возможности причинить ущерб их командирам. Я вообще не знаю, где они находятся. Хваленой полиции госбезопасности тоже не удалось это выяснить. Я не знаю, связано ли это с бездарностью пэгэбэшных командиров или изворотливостью коммодора Ортона. Склонность повстанцев к самоубийству при пленении, вместо того, чтобы быть доставленными на допрос, безусловно, затрудняет получение информации информацию.