Учитывая массовое уничтожение Джефферсоном законсервированных военных самолетов, когда во время президентства Жофра Зелока под восторженные крики толпы давили бульдозерами все подряд, я буквально единственный ресурс, к которому ДЖАБ’а может прибегнуть, чтобы нейтрализовать горстку вооруженных винтовками повстанцев. Прослушивая полицейские каналы, я убеждаюсь, что повстанцы, похоже, не пытаются уничтожить патруль, а просто прижали его к земле. Поскольку это не соответствует предыдущим схемам, я проявлю осторожность во время этого похода.
Есть только три маршрута, по которым я могу добраться туда, где находится патруль. Все три ведут через относительно узкие участки. Чтобы добраться до любого из них, я должен миновать город Менасса, который вырос в пойме Адеро в том месте, где открывается главный вход в этот каньон. Это довольно большой город с населением примерно в двести семнадцать тысяч человек, основанный для поддержки мясокомбинатной и перерабатывающей промышленности, необходимой для переработки и упаковки мяса скота, пасущегося в Симмерийском каньоне. Я выбираю въезд к югу от Менассы, чтобы избежать прохода непосредственно через центр крупного гражданского города, который в длину значительно больше, чем в ширину, и простирается почти на десять километров вдоль главных дорог, ведущих в Мэдисон с юга и в шахтерские поселки на севере.
Эта часть Дамизийских гор покрыта густыми лесами. Каньон зарос чащами лиственных деревьев, когда изменение климата и тектоника плит привели к обильным осадкам в регионе, ранее достаточно сухом, чтобы быть бесплодными землями. В результате образовались густые заросли местной растительности, образующие зеленую кайму вдоль вершин утесов. Владельцы ранчо Симмерийского каньона ведут постоянную борьбу с хищниками, которых притягивают их стада. Жители Симмерийского каньона громче всех протестовали против законодательства о конфискации оружия по соображениям личной безопасности, а также борьбы с хищниками для защиты своих животных, употребляемых в пищу. Кстати, семейный кооператив Хэнкок был основан в этом регионе.
Мне не нравится эта местность с ее ограниченной видимостью и большим количеством потенциальных укрытий для вражеских огневых точек. Повстанцы могут спрятать целую дивизию на опушке леса, которая находится в нескольких сотнях метров выше меня, и я не обнаружу их присутствия, пока они не откроют огонь. Поэтому я продвигаюсь вперед, тщательно обшаривая местность всеми доступными датчиками. Я был бы счастливее, если бы все мои сенсоры были онлайн, но я имею слепые зоны по левому борту из-за кумулятивного урона от снайперского огня.
Я был бы еще гораздо счастливее, если бы смог провести воздушную разведку, но у меня нет БПЛА. Хотя Филу и удалось создать удовлетворительную замену для воздушного наблюдения, установив камеры на детские игрушки, у меня их снова нет. Умение стрелков повстанцев сбивать их превосходит скорость Фила в изготовлении новых. Игрушечные самолетики, как и все остальное на Джефферсоне, в дефиците, а камеры найти и украсть еще труднее. Используя другие сенсорные системы, я просматриваю широкий диапазон визуального, звукового и электромагнитного спектров, выискивая что-нибудь необычное. Я не обнаруживаю энергетических выбросов тяжелого оружия, только фоновое излучение от обычных бытовых электроприборов.
Я нахожусь примерно в пяти десятых километрах от координат, предоставленных Саром Гремианом, когда в эфире раздаются вопли злополучного патруля.
— Они опять появились!.. Я ранен!.. Помогите! Я ранен!..
Я улавливаю стрельбу не только по радиосвязи, но и прямо впереди, с помощью собственных датчиков. Я также слышу крики людей, страдающих от боли. Я мчусь вперед по самой узкой части каньона, быстро набирая скорость в экстренном спринте, пытаясь успеть на поле боля, пока еще не поздно…
…минное поле!
Я обнаруживаю это слишком поздно, чтобы остановиться. Я выключаю переднюю тягу и блокирую ведущие колеса правого борта. Меня заносит вбок, еще больше замедляя продвижение вперед. Я реверсирую гусеницы по левому борту, закружив корму в головокружительном вихре