— Эстебан Сотерис. Я завербовался в тот день, когда умер президент Лендан. — ответил мужчина, не сводя глаз с Елены. — С тех пор я ее не видел. Как она? — Он замолчал, увидев выражение ее лица. — О Боже, — прошептал он сдавленным шепотом. — Что случилось?
Хлынули горячие слезы, застигнув ее врасплох. Елена не оплакивала свою мать четыре года. Убедила себя, что слез больше не осталось.
— Они застрелили ее.
— Как “застрелили”?! — прошептал ошеломленный Эстебан. — Кто?! Грабители?!
— Нет. — Слово упало между ними, как удар топора. — Сотрудник полиции госбезопасности. В космопорту. Сразу после того, как она тайком вывезла меня.
Эстебан засверкал глазами, а у него на скулах заходили желваки.
— Где твой отец? — резко спросил он.
— Здесь. То есть дома.
— Здесь? На Вишну? Да что вообще происходит на Джефферсоне?
Елена рассказала своему дяде все, что могла. Страшная правда с трудом укладывалась в сознании ошеломленного Эстебана. Он снова и снова перебивал, требуя разъяснений, пытаясь извлечь достоверную информацию из каждого нюанса ее голоса, языка тела, ее описаний. Она никогда не встречала никого, кто бы так внимательно слушал или извлекал столько информации из не очень связного разговора. Когда она закончила свой самый первый в жизни VSR — потому что именно таково было это чувство, подвергаться перекрестному допросу со стороны этого солдата с холодным взглядом, — он долго сидел, молча сверля жестким взглядом усталых глаз свою опустошенную пивную кружку.
Наконец он поднял на девушку глаза и спросил:
— Сколько космонитов проходит через это место, принося новости из Джефферсона?
— Несколько. Пять, нет, шесть кораблей все еще совершают рейсы. Капитанам не нравится летать на Джефферсон. ДЖАБ’е, — с горечью сказала она, — нечего экспортировать, кроме лжи и беженцев. На ложь ДЖАБ’а не скупится, а вот количество людей, выбирающихся оттуда, невелико. Кроме того, ДЖАБ’а почти полностью разрушила джефферсонскую экономику, и у правительства нашей планеты вообще нету денег на импорт большей части чего бы то ни было. Обычные люди не могут позволить себе ничего внеземного производства. Даже джабовская элита начала сокращать потребление импортных предметов роскоши.
Она залпом опорожнила стакан, совершив акт осквернения марочного вина, но шок от алкоголя, попавшего в горло, придал ей уверенности.
— Мы и сами знаем не все, что происходит дома, но то, что мы знаем, пугает нас до смерти. Мы — я имею в виду других студентов Грейнджеров — начали работать в портовых барах, пытаясь получить информацию. Мы даже обсуждали, как вернуться домой и попытаться хоть что-нибудь сделать для Джефферсона. — Она вырвала салфетку из держателя. — Но нас мало, и какие у нас есть шансы против Боло?
Он хмуро смотрел на нее, пытаясь придумать ответ, когда запищал ее наручный коммуникатор. Елена вздрогнула.
— Я ждала этого сигнала, — дрожащим голосом сказала она. — В доке стоит грузовое судно с Джефферсона. Мы собрались, чтобы встретить его. Я имею в виду, встретиться с экипажем. Они разгружаются уже пару часов. Как только они закончат, они отправятся по барам и ресторанам и будут всю ночь гулять. У нас есть наблюдатель на терминале, который сообщит нам, когда команда сойдет на планету. Этот сигнал был предупреждением о том, что они собираются.
— Сколько вас здесь сегодня?
— Двадцать три. Мы распределились по ближайшим портовым барам и игорным заведениям, и наиболее вероятным ресторанам. Команды грузовых судов обычно не заходят далеко в первую ночь на планете. А по данным начальника порта, на этом грузовом судне большая команда.
— По данным начальника космопорта? Только не говорите мне, что вы, юнцы, взламываете защищенные базы данных?
— Мы не дети, — отрезала Елена.
Он снова протянул руку и нежно провел кончиком пальца по ее щеке.
— О да, маленькая кузина, ты, несомненно, выросла. Девушка с такими глазами, как у тебя, не станет якшаться с сопляками… А ДЖАБ’а за все заплатит. Поверь мне! Они заплатят… И я не единственный ветеран боевых действий с Джефферсона, который пытается вернуться домой. Нас целая группа, и мы проделали долгий путь на военных транспортах и грузовых кораблях через весь Сектор, пытаясь добраться сюда.
Елене и в голову не приходило, что Эстебан не один.
— Сколько же вас?
— Тридцать четыре, на моем грузовом судне. И никто из нас, — добавил он с рычанием, — не смог убедить посольство Джефферсона выдать нам хотя бы туристические визы.