— Наш парламент склонен удовлетворить просьбу Санторини, продать ему запчасти и послать к нему техников. Не ради наживы, вы понимаете, а потому, что это прекрасная возможность послать своих людей на интересующую нас планету. Ложка дегтя в бочке меда достаточно проста. Марк XX настолько стар, что нашим инженерам потребуется технический консультант, кто-то, кто знает системы Марк XX. Их возможности и слабые места. Как адаптировать детали, которые изначально не входили в его спецификации, и как внедрять современные узлы в старый технологический интерфейс Марк XX.
— Понятно, — сказал Саймон, которому все действительно стало ясно.
Заговорила Шейла Брисбен.
— Дело не только в этом, Саймон. Если ДЖАБ’а использует твой Боло, чтобы защищать свой авторитарный режим, Бригада будет вынуждена принять меры. Однако сейчас они не могут выделить офицера, который проделал бы весь путь сюда, чтобы разобраться с одной потенциально изменнической звездной системой и ее Боло. Я не могу с этим смириться, потому что я тоже не могу покинуть свое место службы, а Бригада никогда не разрешит мне покинуть систему, даже для расследования столь серьезных обвинений. И это оставляет бригаде только один четкий выбор.
Саймон понял, к чему она клонит, и у него бешено заколотилось сердце.
— Ты знаешь его командные коды, — мягко добавила она. — Включая последовательность на самоуничтожение.
Саймон на мгновение закрыл глаза. После всего, через что они с Одиноким прошли вместе… Одно дело — снабжать Кафари данными о наиболее уязвимых местах Сынка, пытаясь вывести его из строя на срок, достаточный для того, чтобы восстание тем временем свергло ДЖАБ’у. Совсем другое — столкнуться с перспективой убить Сынка, передав всего одну кодовую фразу. Саймон мог сделать это в любой момент, хотя ему грозила бы тюрьма до конца его дней. И уничтожение Сынка оставит Джефферсон совершенно беззащитным в случае вооруженного столкновения с дэнгами или мельконианцами. Саймон в душе все еще был офицером Бригады. У него не было полномочий уничтожать Боло при исполнении его служебных обязанностей. Неважно, как отчаянно ему ни хотелось защитить жену и ее родственников.
— Кроме тебя, нам не к кому обратиться, — с серьезным видом проговорила Шейла. — Если необходимо, я свяжусь с Сектором и получу официальное разрешение использовать эти коды.
— А ведь они могли бы, — сказал он резко, — даже дать разрешение. Господи…
Он набрал побольше воздуха в грудь и встретился взглядом с Татхагатой.
— Опаснее нынешнего правительства Джефферсона, — решительно заявил он, — могут быть только яваки или мельконы. ДЖАБ’а уже пыталась меня убить, но теперь это только нам на руку.
Глаза Татхагаты расширились.
— Это серьезное обвинение, полковник. И как именно это даст нам преимущество?
Саймон не ответил. Он прошествовал в свою спальню и вышел оттуда, держа двумя руками фотографию в аккуратной рамке.
— Это моя свадебная фотография.
Заместитель министра несколько раз перевел взгляд с фотографии на Саймона и обратно.
— Да, теперь я понимаю, очень ясно. — Он очень осторожно положил фотографию на стол. — Ваша жена была очень красивой женщиной… Но не застит ли вам глаза ярость, когда вы окажетесь на Джефферсоне?
Саймон долго смотрел ему в глаза, прежде чем принять решение.
— Позвольте мне показать вам кое-что еще, мистер Татхагата. Кое-что, чего не знает даже моя дочь.
Заместитель министра слегка нахмурился, взглянув на Шейлу, которая покачала головой, потому что она тоже не знала. Саймон вернулся в свою спальню и ввел коды безопасности в свой компьютер, переключив вывод на большой обзорный экран в гостиной.
Зазвучало первое сообщение Кафари, потом — второе и все остальные. Саймон наблюдал за Татхагатой прищуренными глазами. Справившись с удивлением, заместитель министра подался вперед в кресле. Он жадно ловил каждое слово Кафари и внимательно изучал выражение ее лица. Когда закончилась последняя запись, Саймон закрыл сообщения и снова заблокировал их с помощью защитного кода, который даже Елене не хватило ума взломать, несмотря на ее способности к психотронному программированию.
Сахир Татхагата, вероятно, мог бы взломать компьютер Саймона, будь у него время и стимул, и Боло Шейлы тоже быстро справился бы с этим, но Саймон был совершенно уверен, что ни заместитель министра военной разведки, ни капитан Брисбен не знали о существовании этих записей до сегодняшнего дня. Саймон все-таки был офицером Бригады и сразу раскусил бы их, начни они притворяться.