Затем он с серьезным видом повернулся к девушке с изуродованным лицом.
— Мисс бен Рубен, вы не представляете, насколько вам благодарно правительство Вишну. Ваши показания, добавленные к этим документам, являются достаточным доказательством, чтобы мы вступились за вас. Мы понятия не имели, — добавил он дрожащим от возмущения голосом, — что на Джефферсоне планомерно ведется геноцид.
У Елены резко перехватило дыхание. Геноцид?
— Вы сможете остановить это? — Спросила мисс бен Рубен.
Мистер Татхагата взглянул на отца Елены, прежде чем ответить.
— Да, мы попытаемся, — сказал он и внезапно повернулся к самой Елене. — Мисс Хрустинова, сколько конкретно студентов входит в вашу повстанческую организацию?
Тревога пробежала по нервам Елены.
— Откуда вы знаете?! — пискнула застигнутая врасплох девушка.
Он почти улыбнулся.
— Я из Министерства обороны, мисс Хрустинова. Вражда между студентами Грейнджерами и теми, кто лоялен ДЖАБ’е, обострилась до такой степени, что уже нельзя рисковать и игнорировать ситуацию. Сегодняшние беспорядки были неожиданными только потому, что они не произошли намного раньше. Мы знали о вашей группе и ее деятельности довольно давно. Ваше дело достойное, хотя ваши методы, — добавил он с еще одной слабой улыбкой, разглядывая ее скандальный наряд, — несколько неортодоксальны.
Елена покраснела:
— При занятиях шпионской деятельностью, угощая космонавтов выпивкой и убеждая их рассказывать о том, что они видели, приходится носить правильный камуфляж. Это, — она указала на облегающее платье, обернутое вокруг ее изгибов, — просто униформа, своего рода маскировочный халат.
Она разговаривала с мистером Татхагатой, но наблюдала за своим отцом.
— К тому же чертовски эффективный. — ответил за Татхагату Саймон. — Но тебе понадобится другой, если ты планируешь вернуться.
— Вернуться? — Ее сердце забилось так сильно, что стало больно.
— Именно так. Мы с твоим кузеном уже поговорили. — Его взгляд метнулся к Эстебану Сотерису. — Мы будем снаряжать ветеранов боевых действий, которые полетят в качестве части ударной группы. Твоя студенческая группа, о которой я не знал, ты, хитрый маленький пожиратель огня, тоже сыграет свою роль, если захочешь. Заместитель министра Татхагата любезно согласился провести следующие пару дней, лично наблюдая за нашей подготовкой.
— Мы высадимся на Джефферсон?! И Вишну нам поможет?! — Елена не верила своим ушам и переводила взгляд с Татхагаты на Шейлу Брисбен. — Бригада тоже примет участие в высадке?
— Не напрямую, — сказала капитан Брисбен. — И не официально. Во всяком случае, пока. Все может измениться, в зависимости от того, как будут развиваться события.
— А как же мы высадимся? — спросила, глядя на отца, Елена. — Боло разнесет нас на куски еще до того, как мы сможем высадить ударную группу.
— Да, он сделал бы именно это, — согласился ее отец, — если бы мы высаживали вражескую ударную группу. Но у нас на уме кое-что немного другое. Сынок был поврежден. Так уж получилось, что довольно серьезно.
— Силами сопротивления? — Резко спросила Елена. — Коммодором Ортоном?
Ее отец внезапно опустил глаза.
— Да, — негромко сказал он. — Коммодором Ортоном… — Он прерывисто вздохнул. — А, черт, — внезапно выругался он, — это нелегко сказать. Коммодор Ортон — это твоя мать.
Елена подпрыгнула на месте. У нее потемнело в глазах и подкосились ноги.
— Мамой? — прошептала она, цепляясь за спинку ближайшего кресла. — Значит, она не умерла?!.
— Да.
Ее эмоции выходили из-под контроля: горе, радость и разрывающая душу тоска по потерянному времени и ужасному грузу вины, который она несла столько лет. Боль от лжи ее отца нанесла ей глубокие раны в сердце, отчего стало трудно дышать.
— Елена, — начал он, — пожалуйста, постарайся понять…
Она вложила в удар весь свой вес.
— Ты жалкий сукин сын!
Он пошатнулся. Затем промокнул кровь из носа. И ничего не сказал.
Сверкая глазами, Елена стояла посреди кабинета. Ее трясло. От удара у нее болела вся рука. Сейчас она ненавидела отца за его ложь, из-за которой она так мучилась многие годы, и гораздо больше ненавидела себя за то, что сделала ложь необходимой. Она наконец подняла затуманенные глаза, чувствуя себя побитой и нелюбимой жабой, заставила себя встретиться с ним взглядом. То, что она увидела, заставило ее вздрогнуть. Его глаза снова были полны заревом пожаров на Этене. Это из-за нее он о них опять вспомнил! От этой мысли Елене стало еще хуже.