— Прости меня, папочка, — прошептала она. Затем разразилась беспомощными, душераздирающими рыданиями. Его руки обняли ее, и она обмякла у него на плече. Когда стихла самая сильная буря, она сглотнула и восстановила контроль над своим голосом, хотя он и дрожал неуверенно.
— Папа?
— Да? — В его голосе не было злости.
— Как скоро мы сможем полететь?
Он приподнял ее лицо, заглянул в глаза. Тени отступили, снова сделав его взгляд теплым и человечным.
— Моя девочка! — Улыбнулся он. — Само собой, как можно скорее. Но мы должны дождаться, пока люди мистера Татхагаты позаботятся о техниках, запасных частях и боеприпасах, которые Санторини заказал в Shiva Weapons Labs. Если правительство Вишну сможет ускорить выполнение заказа, на это понадобится неделя.
— Хорошо. А как же моя учеба?
— Мы замолвим слово перед ректором университета за всех студентов, кто хочет поехать, — сказал Татхагата. — Мы позаботимся о том, чтобы профессора разрешили оформить академический отпуск, и вы будете уверены, что ректором разрешит прервать обучение без потери академической успеваемости или статуса поступающего. При необходимости мое министерство оплатит стоимость обучения в этом семестре за выполнение этой миссии. Я хорошо осведомлен о финансовом положении большинства студентов — Грейнджеров. Вашим волонтерам понадобится любая финансовая помощь, если большинство из вас надеется закончить обучение.
— С чего вдруг такая щедрость? — с непритворным удивлением спросила Елена.
— Я рассматриваю ситуацию в долгосрочной перспективе и вижу ее как часть плана обороны Вишну и Мали. Джабовский режим должен быть свергнут, но вашим борцам за свободу придется сделать гораздо больше, чем просто выиграть эту битву, мисс Хрустинова. Вам придется восстанавливать экономику вашей родной планеты, вашу систему образования, вообще все, что ДЖАБ’а осквернила или разрушила. Джефферсон, Вишну и Мали нуждаются друг в друге в финансовом и военном плане. Если Джефферсон скатится к варварству, это нанесет нам ущерб, которого мы предпочли бы избежать.
— Я понимаю. Да. — Она откашлялась. — Спасибо, сэр. Это очень много значит для нас. Я скажу всем начинать собирать вещи. — Когда она взглянула в глаза своего отца, то увидела не только одобрение, но и зарождающуюся гордость, эмоцию, которая вспыхнула, как солнечный блик на ртути. Елена впервые почувствовала, что, возможно, заслужила право сказать: я дочь Саймона Хрустинова. И Кафари Хрустиновой.
К тому времени, когда она и ее семья закончат свою работу, Витторио Санторини пожалеет, что они вообще родился.
ГЛАВА 25
После очередного шторма хлещет дождь, стекая с моего потрепанного боевого корпуса реками и водопадами, которые я чувствую, но не могу видеть. Температура воды и моего боевого корпуса настолько близки друг к другу, что разница в температуре очень мала, и тепловым датчикам очень трудно ее разглядеть. Целую неделю почти безостановочно лил дождь. Я лежу в грязи, кит из кремневой стали, выброшенный на негостеприимный берег. Большую часть своего времени я провожу в полусознательном состоянии, более осознанном, чем при отступлении в свой центр выживания, но менее бодром, чем в режиме боевой готовности.
Моя система сигнализации настроена на то, чтобы привести меня в чувство, если какое-либо неавторизованное транспортное средство или пешеход приблизится к моей запретной зоне. Она простирается на триста метров во всех направлениях, включая вниз. Коммодор Ортон более чем способен приказать саперам проникнуть в канализацию рядом с огромными многоквартирными домами субсидируемого жилья — дрянными бетонными коробками высотой в двадцать этажей и длиной в тысячу метров, куда получатели пайков и пособий набиты, как кролики в гигантский муравейник. Эти здания теперь окружают мой бывший ангар. Инженерам не составило бы труда проложить туннель под выжженной землей моего бывшего ангара. Взрыв еще одной октоцеллюлозной бомбы в упор, несомненно, положил бы конец моей боевой карьере. Не из-за катастрофической пробоины в корпусе, а из-за простой целесообразности ремонта большого количества критически важных систем, который обанкротившееся правительство Джефферсона не сможет себе позволить.
Поэтому я держу свои электронные уши настороже — в буквальном смысле.
Охранники из полиции государственной безопасности, расположенные плотным оборонительным кольцом вокруг меня, усердно выполняют свой долг в любую погоду. Долг заключается в том, чтобы охранять меня от любого дальнейшего возможного нападения. Почему они считают это необходимым, я не понимаю, поскольку у меня все еще действуют противопехотные пушки на носу, корме и по правому борту. При необходимости я способен уничтожить любое транспортное средство, которое попытается приблизиться ко мне. Если, конечно, я смогу вовремя распознать в нем угрозу и начать действовать.