Вместо этого я сосредоточиваюсь на передачах новостей, слушая, как медиамагнаты Джефферсона пытаются осознать реальность этого последнего нападения. Следующие полчаса на всех каналах бесконечно гадают о том, кто из джефферсонских знаменитостей мог погибнуть в результате взрыва. Поль Янкович, опираясь на наспех составленную карту разбомбленного района, составляет список элиты Джефферсона, чьи дома оказались внутри круга разрушений.
Мирабелла Каресс владела особняком в том месте, которое, по-видимому, стало эпицентром кратера. Близкими соседями были медиамагнат Декстер Кортленд, мэр Мэдисона и верховный комендант ПГБ Джефферсона. Однако еще ближе к Мирабелле Каресс стоял особняк Ханны Урсулы Ренке, которая начинала свою карьеру в качестве юридического консультанта ДЖАБ’ы, консультируя Санторини относительно того, как лучше прийти к власти, открыто не преступая при этом рамки закона. Ее наградой за фанатичную поддержку джабского кредо “всеобщей справедливости” и “неотъемлемого права экономического равенства” стало назначение в Верховный суд Джефферсона, где беспрестанно атаковала статьи конституции Джефферсона, которые семья Санторини находила неудобными, убеждая других высших судей одобрять законы, прямо противоречащие положениям конституции. Она также помогала и подстрекала к уничтожению членов и культуры Грейнджеров, убедив Верховный суд санкционировать создание “исправительно-трудовых лагерей”.
Похоже, что влиянию госпожи Ренке в Верховном суде только что пришел взрывной конец, поскольку сегодня суббота и большинство правительственных и корпоративных офисов, включая Верховный суд, закрыты на выходные.
Свидетели с окраин зоны взрыва в мельчайших подробностях описывают, как они попали под ударную волну, которая превратила разбитые окна в летящие ножи, а обломки — в шрапнель. Некоторые из них утверждают, что находились внутри охраняемого анклава непосредственно перед взрывом, доставляя грузовики с припасами для крупного общественного мероприятия в особняке Мирабеллы Каресс. Я предполагаю, что по крайней мере один из этих грузовиков был набит чем-то помимо продуктов питания.
Через тридцать восемь минут с начала передачи, в студии, находящейся в резиденции нового президента, так называемом “Народном дворце”, построенном по заказу Витторио Санторини вскоре после его убедительного избрания, появляется пресс-секретарь и главный пропагандист Витторио Санторини Гаст Ордвин. Видно, что вышедший к толпе жаждущих подробностей репортеров мистер Ордвин потрясен. Его маленькие глазки испуганно бегают, но он начинает решительным голосом:
— Чудовищное нападение на Бренданские предместья сегодня унесло жизни сотен ни в чем не повинных мирных жителей и ранило еще тысячи. Это нападение с холодной и наглядной ясностью показывает, насколько бесчеловечны на самом деле фанатики культа Грейнджеризма. Их так называемое восстание больше не сводится к нападениям на трудолюбивую полицию и преданных своему делу государственных служащих. Эти грязные террористы не успокоятся до тех пор, пока каждый порядочный, честный человек на Джефферсоне не будет либо мертв, либо поставлен на колени под пушками и бомбами “грейнджеров”. Президент Санторини в ужасе от разыгравшейся кровавой драмы. Он глубоко соболезнует родным и близким погибших. Он и сам понес сегодня тяжелую утрату. Вице-президент Насония… — дрожащим голосом сообщил притихшим репортерам утиравший рукавом слезы Ордвин. — Наша обожаемая Насония как раз была в гостях у Мирабеллы Каресс, организовавшей благотворительный вечер для сбора средств в пользу голодающих малолетних детей. Насония прибыла в особняк госпожи Мирабеллы еще утром, чтобы помочь ей все приготовить… Она встречала гостей, когда эта отвратительная, смертоносная бомба…
Главный пропагандист Витторио Санторини замолкает с видом человека, которого душат слезы и бессильная ярость. Репортеры ошеломлены неожиданным известием, и ни один из них не осмеливается подать голос. Несмотря на продолжающиеся нападения на полицейские патрули и коррумпированных чиновников, средства массовой информации Джефферсона, по-видимому, верили, что высшее руководство ДЖАБ’ы было неприкосновенным и повстанцы не посмеют посягнуть на жизнь таких небожителей, просто в силу их священного положения в партии. Но, оказывается, и они смертны. Впервые за всю их карьеру журналистам недвусмысленно продемонстрировали, что доведенные до крайности люди не остановятся ни перед чем.