— Что ты несешь?! — с горечью в голосе воскликнул Дэнни. — Да если мы пойдем сейчас туда, мы выдадим места нашей дислокации, наш штаб, наши склады с продовольствием и боеприпасами. ДЖАБ’а сотрет нас в порошок! У нее двадцать пять тысяч хорошо подготовленных пэгэбэшников, и каждый из них, черт возьми, живет и дышит ради возможности уничтожить нас. Уже достаточно плохо будет потерять людей, которых мы пошлем против этих взбалмошных ублюдков. Но если мы потеряем тебя…
— Если ты меня так ценишь, прислушайся к моим словам!
Он стоял, свирепо глядя на нее в течение долгих, опасных минут, дыша, как загнанный жеребец, к которому яглич приближается для убийства.
— По крайней мере, — добавила Кафари, понизив голос, — окажи мне любезность и выслушай.
Дэнни застонал, как сухое дерево под ударами бури.
— Я слушаю, — сказал он сквозь стиснутые зубы.
— Сегодня у нас появился шанс, Дэнни. Один внезапный, мимолетный шанс переломить ход этой войны в нашу пользу. Мы должны нанести им сильный и быстрый удар, и мы должны сделать это прямо сейчас. Боло выведен из строя, и основная часть их войск рассыпалась по всей планете в поисках новых жертв. Ты хоть представляешь себе, что произойдет, если мы освободим шестьсот или семьсот тысяч человек одним махом?
Не вполне понимая, к чему клонит Кафари, Дэнни наморщил лоб.
— У нас будут чертовски большие проблемы с провизией, — пробормотал он. — Но что-то подсказывает мне, что это не то, к чему ты клонишь.
— Верно. Мы рассуждали о пэгэбэшниках и их двадцати пяти тысячах обученных офицерах с точки зрения солдат-партизан. Хорошо вооруженный враг значительно превосходит нас численностью, так? Но все скоро изменится, мой друг. Даже если нам при атаке удасться сохранить в живых лишь четверть пленных, речь идет о ста восьмидесяти тысячах новых солдат, сражающихся на нашей стороне.
Дэнни изумленно взглянул на Кафари.
— Святой…
— Ну наконец-то дошло! — сказала она игривым голосом со сдержанным юмором. — Сегодня мы можем изменить соотношение сил в нашу пользу, Дэнни, но мы должны действовать прямо сейчас, пока часики тикают. Наши орудия и экипажи могут вывести этих людей. Мы можем убить бдительных охранников и взорвать заграждения под напряжением. И как только мы освободим заключенных, мы возьмем эту вонючую игру, в которую они играют, в свои руки. Ну что, стоит попытаться?
Она не сказала всего остального. Ей и не нужно было, потому что он сказал это для нее.
— Ты пришла за нами той ночью, — прошептал он. — Той ужасной ночью на базе в Ниневии… — Он поднял глаза, встретился с ней взглядом и задержал его на долгие мгновения. — Ладно, — пробормотал он, — давай перейдем этот твой Рубикон и покончим со всем этим, потому что кто-то должен приглядывать за твоей дурацкой задницей, пока мы этим занимаемся.
Двадцать минут спустя они были в воздухе, летя у самой земли плотным строем из семи аэромобилей. Кафари мысленно похвалила себя за то, что предусмотрительно накопила достаточно большой парк летательных аппаратов, зная, что рано или поздно такой день — момент, подобный этому, — наступит. Хорошо это или плохо, но они, по крайней мере, были готовы. Кафари летела в арьергарде, предоставив пилотирование Красному Волку, чтобы она могла сосредоточиться на координации многоцелевой атаки. Разумеется, у нее было слишком мало людей, чтобы высаживать десант во всех лагерях, но самые дальние из них повстанцы могли поразить баллистическими ракетами.
Сейчас Кафари как нельзя кстати пригодился многолетний опыт работы инженером-психотроником в космопорту. Она дождалась, когда к ней поступят сигналы о готовности всех ударных групп. Кафари прикоснулась к кнопкам управления на консоли, встроенной в ее командный аэромобиль, отправив сигнал, передающий коды, необходимые для взаимодействия с системами связи “Зива-2”, которые, в свою очередь, активировали связь со всей спутниковой системой, одиннадцатью глазами в небе, которые дали Кафари беспрецедентный вид на поле боя, который вот-вот разразится внизу.
Она набрала код, который отправил восемнадцать ракет дальнего радиуса действия в небо Джефферсона. Она видела инверсионный след, когда они набирали высоту и взвивались в стратосферу, выше возможностей любой наземной противовоздушной обороны. Дикое удовлетворение охватило ее, когда ракеты пронеслись по небу, а затем упали обратно на землю.
— Летите, голуби, летите… — бормотала она себе под нос.
Полное отсутствие болтовни на официальных военных и полицейских каналах, которые она отслеживала, было музыкой в ее ушах: ее ракеты находились буквально в трех секундах от попадания, а атака еще даже не была замечена. Она сидела, держа палец над консолью, готовая передать код, который позволил бы ей подавить орбитальные системы вооружения и коммуникационные спутники, если бы кто-нибудь на земле понял, что происходит, и попытался их сбить.