Я мчусь к южной оконечности моста со скоростью сто двадцать два километра в час. К счастью, во время атаки на мосту не было грузовиков. Весь пролет пуст. Мои гусеницы со скрежетом прокладывают себе путь по подъездной дорожке. Бетон содрогается под моими гусеницами. На середине моста я чувствую, как его перекрытия начинают рушиться подо мной…
— Его ж мать — блядь— держись!.. — вопит Саймон, но не успевает закончить.
Мы на другой стороне, а мост — на дне реки!
Я обрушиваю шквал из реактивных снарядов, мин дальнего действия и гиперскоростных ракет на восточный фланг дэнгов. Как и предполагалось, мои действия отвлекают внимание тяжелых “Яваков” от разрушения отдаленных домов и производственных предприятий Мэдисона.
Я попадаю под огонь трех “Яваков” тяжелого класса, которые выстраиваются клином, чтобы атаковать меня. Я двигаюсь на север вокруг города и завершаю маневр, который оставляет противника незащищенным по всему северо-западному флангу. Мобильные “Хеллборы” наземного базирования генерала Хайтауэра громят южный фланг дэнга, а я открываю огонь из своих более тяжелых 30-сантиметровых “Хеллборов”. “Яваки” класса “Скаут” опрокидываются, как деревья под ударами урагана, и горят вдоль всего южного фланга, но три тяжелых концентрируют свой огонь на мне, правильно рассудив, что я представляю гораздо большую угрозу.
Я теряю целую батарею легких автоматических орудий и несколько носовых датчиков, но эти Яваки не являются подразделениями первой линии. На Этене я имел дело с самыми современными боевыми машинами. Теперь передо мной устаревшая техника, которая, едва ли не старше меня самого. Не прекращая огня, я совершаю рывок навстречу врагу и уничтожаю ведущий тяжелый “Явак”, острие атакующего треугольника. Затем я проскакиваю между двумя оставшимися подразделениями на максимальной аварийной скорости, один “Хеллбор” нацелен по левому борту, другой — по правому. Они не ожидают этого маневра и прекратили огонь, опасаясь поразить друг друга.
Я проношусь мимо, стреляя из обоих “Хеллборов”. Сдвоенные взрывы отрывают паучьи суставчатые ноги обоих “Яваков”. Залпы из моих бесконечных повторителей уничтожают эти размахивающие ноги прямо в воздухе. Корпуса “Яваков” обрушиваются на землю с такой силой, что от этого удара их экипажам наверняка пришел конец. Еще один выстрел из моих “Хеллборов” добивает их, заставляя замолчать их автоматические орудийные системы. Артиллерия генерала Хайтауэра смяла южный фланг противника. Пехотные подразделения дэнгов пришли в замешательство. Я включаю бесконечные повторители и одновременно запускаю шквал противопехотных мин. Комбинированная атака вынуждает пехоту дэнгов полностью отступить.
Я бросаюсь вперед и начинаю рвать их в клочья, словно волк, который режет овечье стадо. Яваки класса “Скаут” отступают, пытаясь уклониться от моих орудий, одновременно прикрывая свою отступающей пехоту огнем. Силы самообороны Джефферсона атакуют Яваков по всему южному флангу, неся при этом огромные потери. Я уничтожаю одного “Скаута”, застигнутого в фатальном колебании — от кого удирать — между двойной угрозой, исходящей от моих орудий, и мобильными “Хеллборами” артиллерийских расчетов генерала Хайтауэра. Другие “Скауты” разворачиваются и бегут к своему транспорту, который маячит на берегу реки Адеро.
Я втоптал пехоту дэнга в грязь и преследую “Яваки” класса “Скаут”. Я пересекаю открытую, неровную местность, настигаю отставший “Скаут” и с удовольствием слушаю, как он хрустит у меня под гусеницами. Трое оставшихся “Скаутов” пытаются развернуть свои орудия, чтобы отстреливаться на ходу, но эта устаревшая модель “Скаута” была разработана для лобовой атаки, а не для отступления. Это фатальный недостаток конструкции. Я почти неторопливо снимаю один, затем бросаю взгляд на следующий и тоже уничтожаю его.
Военный транспорт правильно понял, чем грозит ему мое приближение. Он пытается взлететь, дав по мне залп из всего бортового оружия, он пересекает реку Адеро, направляясь в сторону Ченгийского водопада. Если он опустится ниже откоса, у него будет отличный шанс спастись, двигаясь на север или юг, прижимаясь к скале, что защитит его от моих пушек. Я меняю курс, поливая уничтожающим огнем убегающий транспорт. Он уворачивается, перескакивает реку, всего на мгновение зависает над впечатляющим водопадом… И в этот момент залп из моего переднего “Хеллбора” попадает точно в середину корабля. Транспорт разваливается пополам и, яростно горя, падает в реку. Еще через мгновение они исчезают за краем водопада. Я возвращаю свое внимание к единственному оставшемуся “Скауту”, который почти достиг реки. Я включаю бесконечные повторители. Суставчатые ноги дергаются, как у покалеченного насекомого, затем вся машина съезжает прямо с края высокого откоса. То же самое делает растерянная масса пехоты дэнгов, явно предпочитая затяжной прыжок навстречу гибели быстрой, но страшной смерти под моими гусеницами.