Красный Волк летал над лагерем до тех пор, пока ему не доложили о том, что в нем не осталось пэгэбэшников. Несколько охранников, пытавшихся забаррикадироваться в административном здании, были убиты самими заключенными. Как только началась стрельба, заключенные превратились в ревущую толпу, жаждущую мести. Они ворвались в здание и голыми руками разорвали охрану. К тому времени, как аэромобиль Кафари приземлился, ее люди уже навели в лагере подобие порядка.
Изо рва удалось вытащить на удивление много живых людей. Выжившие самоорганизовались, больным и раненым помогали размещаться в казармах те, кто еще был достаточно силен, чтобы оказывать помощь. Когда Кафари вылезла из аэромобиля, все вокруг замерли и стали провожать ее взглядами, интуитивно чувствуя, что перед ними командир. Люди перешептывались, когда она проходила мимо, тысячи голосов заглушались звуком, похожим на шелест ветра в созревшей пшенице. Она жалела, что не рискнет снять свой боевой шлем с его необходимым, скрывающим забралом, потому что боль и радость на лицах этих людей заслуживали ответной небольшой любезности с ее стороны.
Но она не осмелилась.
Пока нет.
— Коммодор, — отрывисто отсалютовал Дэнни, — объект зачищен, и мы готовы начать отправку людей. Но сначала вам нужно кое-кого увидеть, сэр. Мы попросили его подождать в доме коменданта.
— Комендант тоже там? — официальным тоном осведомилась Кафари.
— В некотором смысле, да. Но, боюсь, вам уже не удастся с ним поговорить.
— Очень жаль.
— Что поделать, — сверкнув глазами, сказал Дэнни. — Но я не могу винить этих людей, если вы понимаете, что я имею в виду.
— Очень четко. Давайте покончим с этим. Я хочу побыстрее убраться отсюда.
Дэнни кивнул и повел Кафари по территории бывшего лагеря.
Труп коменданта уже убрали. Судя по луже липкой крови, растекшейся, как прокипяченное молоко, эти останки были разбросаны гораздо шире, чем обычно занимало бы человеческое тело. Ее прибытия ждали двое мужчин. Одним из них был мальчик, на вид немногим больше семнадцати-восемнадцати. Другой был старше, крепче, с проницательными глазами и нанотатуировкой, которая обошлась ему в кучу денег. Они оба наблюдали за Кафари, мальчик ошеломленно таращился на Кафари, а его старший товарищ изучал ее подозрительным взглядом прищуренных глаз.
— Ты, чтоль, главный? — поинтересовался он простецким говорком.
— А с кем я говорю?
— С тем, у кого есть информация, которая вам могла бы пригодиться.
Кафари окинула его взглядом с головы до ног и увидела очень мало такого, что могло бы пригодиться или понравиться, особенно ей. Он выглядел как обычный уличный хулиган, зарабатывающий на жизнь охотой на других, может быть, менее злобный, чем другие, но определенно на грани плохого и очень плохого. Она холодно поинтересовалась, чего же он хочет добиться от сделки с коммодором Ортоном. Она заговорила в вокодер, который понизил ее голос до густого мужского баса:
— У меня нет времени разбираться с придурками, которые думают, что могут продать мне кусок дерьма, который мне совершенно ни к чему. — Она повернулась, но заметила, что он ухмыляется. Его нано-тату вспыхнуло золотым, переливаясь узорами, похожими на пламя.
— Они говорили, что ты упрямый ублюдок. А что, если я не придурок, мистер коммодор, а механик гребаного Боло?
Она резко повернулась назад.
— Кто — кто?
Его ухмылка стала шире.
— Я механик Боло. Последние четыре года. Пока этот маленький проныра, — он кивнул на мальчика, который покраснел, — не ввязался в продовольственный бунт и его не отправили сюда, в этот загородный клуб. Сынок рассказал мне, что произошло, когда он внезапно исчез, и я так чертовски разозлился, что должен был действовать, понимаешь? Я должен был рассказать людям, потому что это неправильно. Джулио — чертовски глупый ребенок, у моей сестры мигрени, а я просто пытаюсь направлять его, но он чистый парень, не вор и не бандит, нужно отдать ему должное за это, и он, черт возьми, точно такого не заслужил. — Он с отвращением провел рукой вокруг. — Итак, я наговорил достаточно, чтобы пэгэбэшники взбеленились, и в итоге оказался здесь, составив ему компанию.
Кафари долго смотрела на него, уперев руки в бедра и пристально разглядывала мужчину, прислушивалась к его интонациям, взвешивала то, что он говорит, пыталась прикинуть, о чем он умалчивает.
— Хорошо, мистер механик, расскажите, как вы будете устранять повреждения в кластере бесконечных повторителей?
— Ты говоришь о внутренних схемах управления наведением или полувстроенных квантовых процессорах, которые передают сигналы управления огнем? Некоторое время назад ты проделал долбаную дыру в одном из них. Мне пришлось украсть полдюжины компьютеров из кампуса, просто чтобы сварганить хоть что-нибудь, чтобы обойти поврежденный проц. И, бьюсь об заклад, все равно полноценной замены не получилось. А то, что ты сделал с его гусеницами, это вообще отпад! Но самый шик, это поворотное кольцо его задней башни с “Хеллбором”. Ты знал, что оно треснуло, мать его? Он ни в коем случае не сможет использовать орудие без нового кольца, иначе оторвет нахрен всю эту чертову башню при первом же выстреле.