ГЛАВА 26
Елена с детства не бывала в Каламетском каньоне. Да и теперь ей было не попасть в него через Шахматное ущелье, рядом с которым, в пойме Адеро, расположились две трети всех правительственных войск, блокировавших вход в каньон и выход из него. Она пролетела почти сто километров на север от Мэдисона, затем развернулась на сто восемьдесят градусов, чтобы снова следовать вдоль длинного хребта Дамизийских гор на юг. Когда она попала в первую турбулентность, Елена поблагодарила своих инструкторов на Вишну, научивших ее летать в рамках ее экстремальной подготовки в походах.
— Если ты собираешься лететь в глушь, чтобы провести время вдали от цивилизации, — сказал ее инструктор, почти дословно повторив слова ее отца, — то, клянусь Богом, ты научишься летать при любых погодных условиях.
Фил Фабрицио, сидевший рядом с ней в двухместном скиммере, провел большую часть полета, вцепившись в подлокотники своего сиденья и пытаясь притвориться, что ему не страшно до смерти, пока она вела их сквозь острые зубы Дамизийских гор на высоте почти в тысячу метров ниже заснеженных вершин. Воздушные потоки были сильными, но здесь не было радиолокационной сети, что делало их невидимыми для всего, кроме спутников. Елену это не слишком беспокоило. У пэгэбэшников сейчас были более легкие цели для стрельбы, чем какой-то одиночный маленький скиммер.
— Ты знаешь, что делаешь? — спросил ее Фил, когда она направила машину между скал.
— Если не знаю, — она весело улыбнулась ему, — у тебя будет достаточно времени пожаловаться мне, пока мы будем выбираться пешком.
— Ха! Скорее, мы закончим тем, что станем тонким пятном на каком-нибудь камне, на которое больше никто никогда не посмотрит.
— Может быть, — весело согласилась она. — Как насчет того, чтобы помолчать и дать мне сосредоточиться?
— У тебя все получится.
За те пять дней, что она была “дома”, Елена еще не успела как следует освоиться с Филом Фабрицио. Ее отец гонял ее с поручениями по Мэдисону. Она налаживала контакты с повстанцами в городе, распределяла обязанности связных между прилетевшими с ней студентами. Она встречалась с бывшим механиком Боло всего один раз, во время инструктажа в ее первую ночь на Джефферсоне, и видела его лишь мельком пару раз с тех пор, как они оба отчитывались перед ее отцом на их постоянно меняющейся оперативной базе в Мэдисоне. Фил Фабрицио не знал, что она была дочерью полковника Хрустинова, который якобы все еще находился на Вишну, как это преподносилось большинству городских партизан.
Фил даже не знал ее настоящего имени, поскольку имя Елены было — или когда-то было — одним из самых известных имен на всей планете. Все знали, кто такая “Елена”. И хотя ее отец не пользовался своим настоящим именем и совсем не был похож на человека, который жил на Джефферсоне более двух десятилетий назад, ни Елена, ни ее отец не рискнули бы рассказать кому-либо из местных, кем они оба были на самом деле. Сейчас она пользовалась именем Лена, вообще не используя фамилию.
Во всяком случае, пока.
Фил, напротив, был чем-то вроде знаменитости среди городских партизан. Казалось, все знали его и относились к нему с почтением, что удивляло ее. Он был одним из них, работал механиком Боло и поэтому знал, как помочь коммодору вывести его из строя. Более того, он позволил арестовать себя и отправить в лагерь смерти, чтобы попытаться найти своего племянника, а затем сбежал из этого лагеря смерти, благополучно доставив своего племянника и других людей домой. Фил Фабрицио был настоящим героем войны для оборванных, обнищавших городских масс, которые изо всех сил старались просто выжить под железной пятой ДЖАБ’ы.
Фил летел на встречу с коммодором, чтобы передать снаряжение, которое они привезли с Вишну, вместе с каким-то посланием от лидеров городского сопротивления. До восстания эти лидеры занимались организованной преступностью в самых захудалых районах Мэдисона и Порт-Тауна и одновременно управляли единственной уцелевшей на Джефферсоне строительной компанией. Именно они построили роскошные новые дома, в которых жила джабовская элита, и снесли неприглядные трущобы, которые портили вид из их роскошных окон. Теперь они были готовы повернуть процесс вспять — взрывным образом, — если “коммодор Ортон” согласится на их загадочные “условия”.
Как бы то ни было, отец Елены хотел, чтобы эти условия передал его жене человек, лично получившей их от городских повстанцев. И вот они здесь, преодолевают самую плотную блокаду в истории ее родной планеты, пытаясь добраться до плотины в Каламетском каньоне. Фил Фабрицио не знал, почему в качестве пилота выбрали именно Елену. Когда они достигли места, отмеченного на карте Елены, она снизилась еще больше и повела аэромобиль среди яростных воздушных вихрей, удерживая их значительно ниже высоты, которую осаждающие федеральные войска обычно обшаривали с помощью радара.