— Хорошо. — сказал Дэнни Филу. Потом он повернулся к Елене, и, его взгляд сразу стал суровым и холодным. Дэнни Гамаль точно знал, кто она такая и почему в свое время отказалась присутствовать на его свадьбе. Он сказал холодным голосом: — Пошли. Коммодор ждет.
Он развернулся на каблуках и пошел обратно сквозь деревья.
— Он что, что-то против тебя имеет? — прошептал на ухо Елене Фил.
— Не имеет значения, — пожала плечами девушка.
Они последовали за Дэнни через густой лес, затем заскользили вниз по крутой тропинке, которая вела к краю отвесного утеса. Он образовывал одну из стен Гиблого ущелья, за поворотом которого начинался Каламетский каньон. Когда-то здесь вулканическое вторжение более твердых пород изменило направление течения реки Кламет, вынудив ее сделать крутой поворот. Это место первые терраформисты Джефферсона выбрали для строительства плотины. Фил тихо присвистнул.
— Тут чертовски круто.
— Согласна. — Елена немного полазила по скалам на Вишну, но этого было достаточно, чтобы испытывать здоровое уважение к крутому утесу у них под ногами. Ветер свистел у них в ушах, шелестел в кронах деревьев позади них и пел над широким фасадом плотины. Дэнни Гамаль, ожидавший у ограждения, окаймлявшего вершину дамбы, нетерпеливо обернулся.
— У нас мало времени! — отрезал он.
— Да, да, идем, — пробормотал Фил, шагая по открытому пространству. Он перелез через ограждение на бетон, который образовывал огромный верхний край дамбы, и бочком протиснулся мимо орудийных батарей артиллерии, бесконечных повторителей, гиперскоростных ракетных установок и 10-сантиметрового мобильного “Хеллбора” длиной почти семь метров. Верхняя часть плотины была такой широкой, что можно было построить здесь двухполосное шоссе, если бы оно там понадобилось. Елена молча следовала за Филом и Дэнни, пробираясь мимо первых настоящих артиллерийских орудий, которые она видела в жизни, поскольку все ее тренировки до сих пор проходили на тренажерах.
Пять минут спустя они были внутри самой плотины, верхняя часть которой была в основном полой, обеспечивая пространство для огромных турбин и механизмов, необходимых для электростанции. Рядом с ними находились туннели технического обслуживания, лестницы, лифты и помещения для хранения оборудования для инженеров и инспекторов, которые обслуживали плотину и следили за ее состоянием. Они вошли через дверь, которая вела в лабиринт туннелей, похожих на кроличьи норы, и, наконец, остановились перед закрытой дверью со стороны водохранилища, так близко к огромным турбинам, что даже пол под ногами вибрировал, и им приходилось повышать голос, чтобы их было отчетливо слышно сквозь технологический шум.
— Коммодор примет тебя первой, — сказал Дэнни Елене. — Он хочет задать тебе несколько вопросов о студентах, которые прибыли с тобой с Вишну. А вам, мистер Фабрицио, придется немного подождать. Я попрошу кого-нибудь принести что-нибудь поесть.
— О, чувак, это вообще замечательно. Сейчас в городе вообще ни хрена не найти пожрать.
— Мне это известно, — сухо ответил Дэнни.
Фил только ухмыльнулся ему и подмигнул Елене.
Ей начинал нравиться этот дерзкий и невоспитанный идиот, который каким-то образом умудрился преодолеть предрассудки, внушенные ему в джабовской школе и отправился в лагерь смерти спасать своего племянника.
Дэнни фыркнул и ушел. Елена постучала в закрытую дверь и услышала низкий мужской голос, приглашающий ее войти. Влажной от волнения рукой Елена нашарила ручку двери, решительно распахнула ее и вошла внутрь.
— Закрой дверь!
Голос звучал достаточно естественно, чтобы обмануть кого угодно. Он почти одурачил Елену, но она знала лучше. Даже знавшая, кто ее ждет за дверью, Елена чуть не попалась. Она захлопнула за собой дверь и уставилась прямо в темный щиток боевого шлема. На человеке в шлеме была мешковатая военная форма, скрывавшая очертания его тела. “Коммодор” несколько мгновений стоял и молча разглядывал девушку, а потом — снял шлем.
Кафари постарела. Казалось, прошло не четыре года, а сорок лет. Несколько мгновений мать и дочь смущенно молчали. Им нужно было так много сказать друг другу, что они не знали, с чего начать.
— Ты выросла. — сказала мать Елене, ожидавшей всего, чего угодно, но не этих слов от организатора гражданской войны, охватившей всю планету.