Елена кивнула. Это была хорошая система. И все они знали о рисках. Она была глубоко впечатлена и сказала об этом.
— Я заметила, что у вас там еще батареи, — сказала она, махнув в сторону каньона. — Они похожи на вашу?
— Не совсем, — покачала головой Рейчел. — У нас недостаточно снаряжения для этого. Каламетский каньон — огромная территория, не говоря уже о ответвляющихся каньонах и ущельях. Но мы можем покрыть достаточную площадь. Достаточную, чтобы уничтожить большую часть того, что они в нас бросают.
— Как часто происходят нападения?
— Каждые несколько часов. Какого-то особого графика у них нет, но видимо им становится скучно. Им здесь нечего делать, кроме как жаловаться на своих офицеров и стрелять в нас. Итак, они посидят какое-то время, затем дадут залп или два, после чего снова станет тихо. — Рейчел пожала плечами. — Так что никто не знает, когда ожидать следующего раунда. Но он будет. На это ты можешь рассчитывать. Витторио не посмеет отступить. Вся его ДЖАБ’а держится на ненависти к нам. Если он откажется от этой борьбы, он потеряет большую часть лояльности, которой все еще пользуется, особенно среди рядовых членов партии.
В этом был смысл.
К тому времени, когда импровизированный урок артиллерии Елены подошел к концу, уже начали сгущаться сумерки. Она поблагодарила своих учителей за потраченное время и хлопоты, затем подошла к перилам, снова заглядывая вниз, в глубокое ущелье. Она увидела, как кто-то выходит из дома, расположенного сразу за входом в ущелье. Одинокая фигура быстро пробиралась сквозь артиллерийские расчеты, расположившиеся бивуаками вдоль берега реки Кламет, вытекающей из глубокого бассейна у основания плотины. Кто бы это ни был, они очень хорошо проводили время.
Несмотря на полумрак, ее зоркие глаза рассмотрели чью-то фигурку, двигавшуюся со стороны дома в начале ущелья. Этот человек быстро шагал мимо артиллеристов, расположившихся у самого берега реки Каламет, извивавшейся по дну каньона после головокружительного прыжка с вершины плотины. Прошло совсем немного времени, и проворный боец достиг большой электрической платформы, устроенной повстанцами для того, чтобы поднимать на вершину плотины людей, оружие и боеприпасы. Елена переместилась к месту прибытия платформы и заглянула вниз. Плотина была так высока, что у девушки чуть не закружилась голова. Несмотря на это, стальные тросы быстро подняли платформу с ее единственным пассажиром. Елена хотела было поприветствовать его, но слова застыли у девушки на губах, а Дэнни Гамаль, рефлексы которого были отточены четырьмя годами партизанской войны, резко повернулся к ней. Она увидела, как он подавил рефлекс выхватить пистолет из кобуры. Она заставила себя податься вперед и слабо улыбнулась ему.
— Вы имеете полное право нажать на курок, — пытаясь усмехнуться, сказала ему Елена. — Я была отвратительным ребенком.
— Да, была, — процедил сквозь зубы Дэнни, смерив девушку пронзительным взглядом темных глаз. Затем, неохотно: — Но ты никогда никого не сдавала пэгэбэшникам, как это делали некоторые из твоих друзей.
Елена поежилась, но поняла, что слышит комплимент от человека, на чьих руках умерла его собственная мать.
— Папа… — начала она, затем вынуждена была сглотнуть. — Мой отец рассказал мне, что случилось. Я имею в виду, с твоей матерью, когда мы были на корабле, возвращавшемся с Вишну. Я никогда не знала твою мать, и это была моя собственная глупая ошибка. Я ведь не знала, что, не будь ее, и я не появилась бы на свет. Ведь вы с ней спасли мою маму. Я никогда не смогу вернуть этот долг. Но, по крайней мере, теперь я знаю, что я в долгу. И я сделаю все, что в моих силах, чтобы отплатить хотя бы частично за это.