Я улавливаю напряжение в его голосе. Я не знаю, что заставило его выйти на связь, но подозреваю связь между дурным настроением Сара Гремиана и действиями городских партизан Мэдисона, однако у меня нет возможности проверить это, а верховный комендант сил внутренней безопасности Джефферсона отключается, не просветив меня. Он явно недоволен, но я ничего не могу сделать, чтобы изменить законы физики. Я всего лишь Боло. Я оставлю чудеса моим создателям — и богам, которым они поклоняются.
Когда я преодолел половину поймы Адеро, день уже подходил к концу. Мои тепловые датчики не различают никаких подробностей на склонах Дамизийских гор. Призрачные пятна жары и лужи прохладной тени искажают скалистые стены места, которое в течение четырех лет укрывало армию повстанцев, создавая слишком запутанную картину, чтобы ее как-то интерпретировать. Я извлекаю изображения из своих банков памяти, пытаясь сравнить инфракрасные призраки, которые я вижу сейчас, с особенностями местности, которые я записал во время битвы за освобождение Каламетского каньона от дэнгов. Это помогает. Не так надежно, как возможность видеть изображение в реальном времени во всех спектрах, но немного помогает.
Огненные вспышки в районе Шахматного ущелья указывают на продолжающийся крупный артиллерийский обстрел, который, очевидно, длится уже долгое время. Я набираю высоту, одновременно пытаясь сфокусировать свои отказывающие визуальные сенсоры на далеком поле боя. Длинные, ползущие линии света на земле скорее всего являются лесными пожарами, полыхающими в пойме реки Адеро, где растительность загорелась от взрывающихся боеприпасов. Федеральные батареи ведут огонь через устье каньона, пытаясь поразить огневые точки повстанцев.
Эта тактика самоубийственна. В буквальном смысле. Артиллеристы повстанцев, укрытые высокими скалами по обе стороны ущелья, открывают ответный огонь прямой наводкой со смертельной точностью. Федеральные войска, ведущие бой с наспех вырытых позиций на открытой пойме, несут огромный урон под яростным огнем повстанцев. Взрывы в федеральном лагере знаменуют впечатляющую гибель осадных орудий и их экипажей. Я насчитал шесть крупных батарей, ведущих огонь только Шахматному ущелью, и еще восемь батарей дают залп за залпом из дальнобойных минометов по лежащему за ним Каламетскому каньону. Мины взлетают впечатляющими высокими параболами. Федеральные артиллеристы буквально разносят горные вершины, обрушивая смертоносный дождь боеприпасов на Каламетский каньон.
Требуется всего несколько секунд, чтобы осознать происходящее в Шахматном ущелье. Однако мое внимание привлекает не сам заградительный огонь, а сбивающее с толку размытое движение внутри и вокруг раскинувшегося федерального лагеря. Горячие точки ярко вспыхивают на более прохладном и темном фоне окружающей среды. Мое первое впечатление оказывается ложным. Артиллеристы повстанцев не бросали кассетную бомбу или даже напалм, чтобы поджечь лагерь.
Горячие точки — это не пожары. Они движутся, на большой скорости. Это выбросы двигателей военных автомобилей, направляющихся прочь от Шахматного ущелья. Те, кто находятся дальше всего от него, движутся быстрее всех, что предполагает более длительное время в пути, в течение которого они наращивали скорость по шоссе. То, что я вижу, настолько неожиданно, что мне требуется поразительных семь целых три десятых секунды, чтобы поверить в показания моих отказавших датчиков.
Правительственные войска отступают от Шахматного ущелья. Отступают с поля боя. Бегут так быстро, что ситуация имеет все признаки паники. Я ожидаю увидеть движение войск Грейнджеров в устье ущелья, устремляющихся вперед по их горячим следам. Но преследующие не материализуются. Единственное движение, видимое в Шахматном ущелье, это разрывы артиллерийских снарядов. Федеральные артиллерийские расчеты продолжают вести агрессивный огонь, создавая заградительный шквал, в то время как основная часть войск эвакуируется. Ни отступление, ни заградительный огонь не имеют смысла. Я на пути к блокаде и скоро войду в ущелье. Зачем федеральным артиллерийским расчетам рисковать ответным огнем повстанцев, когда они могли просто подождать полчаса и доверить эту работу мне?
Отступление имеет еще меньше смысла. Как только я прибуду, мое оружие обеспечит железную безопасность войскам, расположенным лагерем в пойме Адеро. Я не только буду сбивать любые снаряды, выпущенные по ним артиллеристами повстанцев, я уничтожу артиллеристов и их оружие, навсегда устранив угрозу, которую они представляют. Несмотря на все мои усилия, я не могу придумать рационального объяснения внезапному, всеобъемлющему отступлению федеральных войск, которые находятся буквально на грани полной победы.