У женщины было посеревшее лицо, искаженное от боли. По нему стекали струйки пота, оставлявшие следы на грязи и крови, сочащейся там, где содрали кожу обломки рухнувшей стены. Президент Лендан подошел к ней и критически осмотрел ее раны.
— Тебя зовут Дэнни?” — он взглянул на парящего ребенка.
— Да, сэр. Дэнни Гамаль. Это моя мама, сэр, Айша Гамаль.
— Здесь внизу есть аптечка первой помощи, Дэнни?
Мальчик принес с одной из полок увесистую коробку. Президент Лендан нашел антисептические и спиртовые салфетки. Кафари заметила раковину и стопку полотенец и поспешила намочить одно из них. Ожидая, пока закипит вода, она изучала подвал. Это каменное убежище оказалось больше, чем она предполагала. Его потолок — а значит, и пол дома — был укреплен пласкретом.
В подвале было прохладно. Полки с едой и приспособлениями, необходимыми для того, чтобы содержать в порядке большой огород и обрабатывать его урожай, почти целиком скрывали его стены. Разноцветные банки с домашним вареньем, солеными огурцами и другими овощами соседствовали с глиняными горшками, где хранили — как вытекало из их этикеток — квашеную капусту, мед и даже масло. С металлических перекладин под потолком свисали колбасы, копченые окорока, вЕленое мясо.
Другие полки были завалены коробками с боеприпасами. Много боеприпасов. Она увидела как заряженные патроны, так и разобранные компоненты: гильзы, капсюли, порох, свинец и пули с металлической оболочкой. Целый угол подвала был отведен под пресс для перезарядки. Это сильно напомнило ей подвал ее отца.
Хочешь мира, готовься к войне, сказал ей отец много лет назад, когда она спросила обо всем оружии, хранящемся в их подвале. Семья Камара — и семья Сотерис со стороны ее матери — потеряли многих членов во время последнего вторжения. Кафари понимала непреодолимое желание накапливать средства для отпора. Дедушки и бабушки Кафари до сих пор вспоминали родных и близких, которые погибли, остановив дэнгов. Ребенком Кафари часто рассматривала их пожелтевшие фотографии в домашних альбомах, а раз в год они с матерью приносили цветы к скромным надгробиям на Каламетском кладбище.
Вода, наконец, стала горячей. Она намочила два полотенца и протянула одно президенту Лендану, который осторожно вытер Айше Гамаль лицо и шею. Кафари побледнела, когда увидела кровь и разорванную ткань на спине женщины.
— Надо бы снять платье, — негромко проговорила она. — Давайте-ка…
Они расстелили разорванную ткань, затем Кафари смыла губкой кровь, грязь, осколки дерева и стекла. Дэнни догадался принести в тазу еще горячей воды, что неизмеримо помогло. Пока Кафари работала, морщась и закусывая губу каждый раз, когда миссис Гамаль вздрагивала, пожилая женщина подняла голову.
— Ты кажешься знакомой, дитя мое, — сказала она, нахмурившись. — Ты, случайно, не родственница Марифе Сотерис?
Кафари кивнула, с трудом проглотив внезапный комок в горле. Она понятия не имела, могут ли ее бабушка с дедушкой — или остальные члены ее семьи — быть еще живы. Кафари посмотрела в темные, полные боли глаза женщины и очень тихо ответила:
— Она моя бабушка, мэм.
— У тебя такие же глаза, как у нее. И такие же добрые руки. Знаешь, твоя бабушка помогала мне рожать сыновей…
Женщина наконец не выдержала и расплакалась:
— Мои мальчики… они убили моих мальчиков…
Айша отдалась во власть своему горю. Президент Лендан обнял за плечи несчастную женщину, чьи сообразительность и мужество спасли жизнь им всем, и не отпускал ее до тех пор, пока ее всхлипы не стали тише.
Когда плач утих, Дэнни дрожащим голосом произнес:
— Я здесь, мама.
Она крепко прижала его к себе, все еще дрожа от горя. Президент Лендан заглянул в глаза Кафари, затем кивнул в сторону разорванной спины женщины. Они закончили смывать кровь и мусор, затем промыли раны антисептиком. Кафари пинцетом извлекла еще несколько осколков, затем посыпала раны порошкообразными антибиотиками и забинтовала все компрессами, которые Эйб Лендан помог ей аккуратно закрепить. Они натянули остатки платья обратно поверх бинтов. Кафари подняла глаза и увидела, что водитель президента смотрит на нее с таким видом, словно он хочет помочь, но не решается предложить свою помощь. Она попросила его принести стакан воды из раковины в углу.
Кафари порылась в аптечке, затем положила на язык миссис Гамаль обезболивающую капсулу и поднесла стакан к ее губам, помогая ей проглотить лекарство. Она благословила предусмотрительность, которая побудила Айшу Гамаль включить лекарства на основе опиатов в свой аварийный набор. Только теперь Кафари обратила внимание на свои ноющие и саднящие раны, не шедшие, впрочем, ни в какое сравнение с теми, которые она только что перебинтовала. Несколько серьезных царапин и ссадин, одна длинная, глубокая царапина на бедре, синяки от плеч до пальцев ног. В общем, повезло больше, чем она имела право ожидать, учитывая, через что они все только что прошли. Никогда, пока жива, честно пообещала она себе, намазывая мазью самые страшные царапины, не надену шорты и рубашку с короткими рукавами на другую войну.