Затем она благополучно спустилась вместе с остальными в комнату размером в половину только что обрушившегося подвала. Большие круги и кубики сыра, от темно-золотистого до бледно-молочного оттенка, лежали в формах или были сложены на полках на разных стадиях процесса выдержки. В воздухе пахло чудесно, особенно после вони поля боя, через которое они только что прошли.
Абрахам Лендан сжал Кафари в объятиях так, что у той затрещали кости. Потом он обнял и Айшу и с трудом выговорил:
— Великолепно! Гениально! Боже мой, это было блестяще! Я бы никогда не подумал использовать пчел в качестве оружия! — У президента возбужденно блестели глаза.
Кафари рассмеялась, звук был ржавым, как прошлогодняя проволока на заборе.
— Лучший асалийский мед на Джефферсоне собирают в нашем каньоне, — с усталой улыбкой объяснила она. — А асалийские пчелы требуют бережного обращения. Эту агрессивную породу специально вывели, чтобы вытеснить местных опылителей. Когда я увидела эти ульи, я поняла, что мы можем изгнать споддеров, не прибегая к стрельбе.
Абрахам Лендан взял ее за плечи и какое-то время просто смотрел на нее, затем очень тихо сказал:
— Кафари Камара, вы только что получили боевое звание капитана президентской охраны.
Кафари уставилась на него, онемев.
Президент Лендан повернулся к Дэнни и пожал мальчику руку.
— Молодой человек, это была одна из лучших, хладнокровных стрельб, которые я когда-либо видел. Вы держали дэнга прижатым достаточно долго, пока их не облепили пчелы. Я не думаю, что кто-то из нас выжил бы, если бы вы не начали стрелять вовремя.
Мальчик вырос на два дюйма прямо у них на глазах. Глаза Кафари затуманились. Айша, не стесняясь, покраснела.
— Сынок, — сказала она сдавленным голосом, — я горжусь тем, что я твоя мама.
— А я горжусь тем, что оказался рядом с вами, — сказал президент, глядя Айше прямо в наполненные слезами глаза. — Я всего лишь политик, но такие люди, как вы, — настоящая сила Джефферсона. Именно ради вас эту планету и стоит защищать.
— Ждем ваших приказов, капитан, — добавил он, повернувшись к Кафари.
Несколько мгновений девушка прислушивалась к отзвукам бушевавшей наверху битвы. Она неуклонно удалялась от них, углубляясь в каньон. Боло оттеснял дэнгов назад. Она никогда не слышала ничего более великолепного.
— Наверное, стоит подождать, пока сражение не отодвинется еще дальше от нас, а потом попробовать подняться в горы. Если плотину прорвет…
Все внезапно посерьезнели, вспомнив, что еще не спасены.
— Но сначала нам надо немного передохнуть. Может, сейчас и не время, — добавила она с усталой улыбкой, — но этот сыр очень аппетитно пахнет. Кто знает, когда нам снова представится возможность поесть, а у меня маковой росинки во рту не было с тех пор, как я ужинала вчера вечером на том грузовом судне.
Она планировала плотно позавтракать у мамы на кухне, но после событий, которые больше напоминали многосерийный фильм ужасов, чем реальность, боялась даже думать о судьбе родного дома.
Айша закивала:
— Вот-вот! Хорошая идея. Не годится воевать на пустой желудок. И мы уже израсходовали энергию, накопленную за тяжелый день. — Она порылась в инструментах, хранящихся в шкафу у двери, и достала большой разделочный нож, поскольку нож Кафари был покрыт засыхающими пятнами крови дэнгов. — Здесь есть из чего выбрать. У нас есть четыре вида чеддера, немного вкусного Колби, несколько мягких сыров. Пару таких сыров делаем только мы, мы их сами придумали. Они прекрасно расходятся на Мали, где коровам пришлось бы пастись в скафандрах.
Представив себе корову в скафандре, Кафари разразилась гомерическим хохотом. Дэнни расплылся в улыбке, а президент Лендан нахмурился, пытаясь понять, что в этом смешного.
— Простите, — вытирая слезы с глаз, извинилась Кафари перед президентом, — но после того, как вы подоили корову в половине пятого зимним утром, когда отключилось электричество в автоматических доильных аппаратах, а ведра намертво примерзли к полу, и коровы по-настоящему разозлились из-за этого, идея надеть на корову скафандр, чтобы пасти ее…
С этими словами Кафари снова скорчилась от смеха. Абрахам Лендан неуверенно улыбнулся.
— Вы указали мне на вопиющий пробел в моем образовании.