Затем “Хеллбор” Сынка снова взвыл, и башня Явака разлетелась на части. Обломки разлетелись, врезавшись в основание плотины и розовую скалу за ней. Саймон поморщился, отчаянно надеясь, что выбоины не слишком повредили бетон и не оставили на нем слишком глубоких трещин. Последний свирепый рык “Хеллбора” Сынка, и Явак был уничтожен. Его корпус превратился в полурасплавленный комок металла, из которого беспомощно торчали остатки ног и стволы замолчавших пушек.
Наступила тишина, которую нарушал только треск пламени, пожиравшего обломки боевой машины Дэнгов.
Саймон перевел дух и разжал побелевшие кулаки.
— Сынок, — хрипло сказал он. — это была чертовски хорошая стрельба.
— Спасибо, Саймон, — тихо сказал Боло. Сынок не хуже него понимал, что, не сбей он в последний миг ту ракету, их с Саймоном уже бы смыл поток воды.
— Можешь дать структурные данные по этой плотине?
— Сканирую с помощью георадара. Я не обнаруживаю глубоких структурных трещин. Повреждения поверхностные. Глубоких трещин и разломов нет.
— О, слава Богу, — у Саймона вырвался глубокий вздох.
Он просмотрел отчеты о ситуации, поступающие от артиллерийских расчетов Джефферсона, и кивнул сам себе, довольный тем, что последние несколько Яваков типа “скаут”, рассеянных по этому лабиринту ущелий, будут уничтожены в течение нескольких минут. Битва была практически закончена. Все, что теперь оставалось — подвести итоги и приступить к ликвидации ущерба. Он подумал об Этене, о мертвенно-бледном лице Ренни, подумал о Кафари Камаре и Эйбе Лендане и задался вопросом, увидит ли он когда-нибудь кого-нибудь из них снова. А если они все-таки уцелели, хватит ли им мужества начать все с начала?
Светило теплое весеннее солнце, и Саймон подумал, что трудно было бы найти более подходящее место, чтобы начать новую жизнь, чем эта исстрадавшаяся планета. Очень тихо Сынок развернулся, втаптывая Явака в землю своими гусеницами, и отправился на поиски выживших.
Кафари нашла тропу, которая была едва заметна в поднимавшемся из каньона дыму. Тропа то и дело терялась, но маленький отряд находил ее снова и снова. Казалось, дым прячет беглецов, но Кафари многое знала о высокотехнологичной войне. Их теплые тела светились голубым огнем на дисплеях температурных датчиков, а датчики движения зафиксируют каждое вздрагивание их легких, пока они с трудом взбираются по склону утеса. Ползти в гору было мучительно трудно. Кафари много раз бывала в тяжелых походах, но никогда в жизни она не совершала такого головокружительного восхождения.
Осознание того, что жизнь президента зависит от ее решений, также не добавляло ей душевного спокойствия. Девушка слышала, как Абрахам Лендан кряхтит у нее за спиной, цепляясь за шершавые камни окровавленными пальцами. Кафари тоже изодрала в кровь руки и колени, а, соскользнув со скалы, проехалась по камню щекой, на которой теперь красовалась огромная царапина. Она не сорвалась вниз лишь потому, что уперлась ногами в плечи Эйба Лендана, который впился пальцами в небольшой выступ и чудом удержался. Какое-то время она стояла там, дрожа и задыхаясь, а потом снова полезла вверх. Вес оружия, перекинутого через их спины, мешал все сильнее и сильнее, но никто и не думал с ним расставаться.
Они поднялись примерно на шестьдесят метров по прямой, когда со стороны Гиблого ущелья и Каламетской плотины послышался оглушительный грохот. Из ущелья в клубах раскаленного дыма взметнулся язык голубого пламени. Кафари вжалась в скалу, стараясь слиться с ней. Среди грохота орудий и гулких раскатов летавшего от скалы к скале эха девушка слышала, как где-то внизу во весь голос молится Айша Гамаль. Взрывные волны пытались оторвать беглецов от скалы и швырнуть вниз. Дэнни громко всхлипывал от ужаса. По расцарапанным щекам Кафари тоже катились слезы, которых она не замечала.
Из Гиблого ущелья вырвались новые взрывы, и все вокруг заволокло облаками дыма. Кафари не могла сказать, то ли они слышат только выстрелы, то ли частью шума был прорыв плотины. Достаточно ли они высоко, чтобы их не смыло? Кафари не была уверена, что они вообще смогут взобраться еще выше, они и так с трудом удерживаются, цепляясь за трясущиеся скалы.