Поблизости, естественно, не было ни одного полицейского или военного.
Шатаясь, она все еще бежала вперед, судорожно пытаясь отстегнуть лямки теперь только мешавшего ей рюкзака, и дошла до угла, где ее улица делилась пополам с большим бульваром. Кафари уже собиралась скинуть рюкзак, когда с ее улицы вынырнул аэрокар, летевший низко. Он приземлился буквально прямо перед ней. Люк распахнулся. Саймон Хрустинов перегнулся через руль, протягивая руку. Кафари, всхлипывая, пробормотала что-то бессвязное и схватилась за руку, которая тут же втянула ее, как пушинку, в кабину. Она рухнула на пассажирское сиденье. Саймон свечой поднял машину в воздух так, что Кафари бросило прямо ему на колени.
Толпа бушевала в том месте, откуда только что взлетел аэрокар, изрыгая проклятия в их адрес. Саймон нажал кнопку управления, которая захлопнула люк, затем включил коммуникационное устройство.
— Говорит майор Хрустинов. На углу Меридиан и Двенадцатой в разгаре беспорядки. Немедленно отправьте туда вооруженное подразделение. Они начинают грабить магазины, — добавил он мрачным голосом.
Кафари стала приходить в себя, и ее начало трясти. Саймон положил теплую ладонь ей на лоб:
— Тебе нужен врач?
Она отрицательно покачала головой, с трудом переводя дух.
— Слава Богу. — такое тихое, полное эмоций замечание она не ожидала услышать.
Саймон помог Кафари устроиться на сиденье, осторожно разжал пальцы, впившиеся в рукав его рубашки, и убрал подальше болтавшийся под ногами рюкзак
— Спокойно, — пробормотал он, поворачивая ее, чтобы она села на пассажирское сиденье. Ее лихорадило так сильно, что она даже не могла справиться с ремнями безопасности. Саймон аккуратно пристегнул их, выудил из ящичка пачку салфеток и сунул ей в руки. Девушка яростно вытирала слезы, но они все равно ручьями лились из глаз.
— Я не з-знаю, что бы они со мной с-сделали! — всхлипывая, пробормотала она.
— За что?
— Н-не знаю. Назвал меня грязным джо-Джомо…
— Чего? — он нахмурился.
Она пыталась объяснить, запуталась в различиях между сообществами Грейнджеров и горожан, но в конечном итоге растолковала Саймону, что этот термин был грубым оскорблением, происходящим от африканского слова, обозначающего фермеров. Гнев превратил его лицо в высеченный из мрамора лик.
— Понятно, — тихо сказал он, в голосе звучала угроза. — Вы смогли бы опознать кого-нибудь из них?
Она содрогнулась. Снова столкнуться с этими животными? Кафари не была трусихой, но мысль о полицейском участке, официальных обвинениях, судебном процессе, на котором пресса будет ползать вокруг нее, снова заставила ее сильно задрожать.
— Я бы предпочла не пытаться.
Мускул дернулся на его челюсти. Но все, что он сказал, было:
— Как хотите… А сейчас я отвезу вас туда, где вас никто не обидит.
Он коснулся рычагов управления, и аэромобиль степенно двинулся на запад над крышами. Ночной Мэдисон был прекрасен, осознала Кафари, когда ее пульс замедлился, а прерывистое дыхание, вырывавшееся из груди, превратилось в просто судорожные вдохи. Она снова промокнула глаза, неэлегантно высморкалась, и, наконец, сумела восстановить контроль над своими эмоциями.
— А откуда вы летели? — наконец спросила она.
— От вашего дома, — на его лице мелькнула слабая улыбка.
Кафари широко распахнула глаза от удивления.
— Зачем?! — наконец выдавила из себя она.
Саймон взглянул на нее краем глаза и лукаво улыбнулся, превратившись из строгого и сурового военного в озорного и привлекательного мальчишку.
— Вообще-то, я планировал задать вам довольно важный вопрос.
— Планировал? — Кафари сгорала от любопытства. Затем с опаской:
— А какой?
— Мисс Камара, не окажете ли вы мне честь поужинать со мной этим вечером?
Девушка невольно улыбнулась.
— С огромным удовольствием!
Затем она с ужасом осознала, как, должно быть, выглядит: вся потная, с заплаканными глазами и красным носом. Она откашлялась.
— Но я же совсем не одета для этого.