Саймон вошел и одобрительно принюхался.
— Что это за аппетитный запах?
— Печенье.
— Какое печенье?
— Которое я готовлю.
— Вау! Так вы умеете печь? С нуля?
Она ухмыльнулась.
— Я ведь выросла на ферме и могу многое из того, что не умеют горожане.
— А чему еще вы научились на своей ферме? Кроме того, что вы ловко охотитесь на Дэнгов, спасаете глав планетного правительства и на скорую руку готовите партию печенья?
Она покраснела.
— Да почти ничему. Ну, ловить рыбу и ходить на охоту… Еще я знаю все тропинки, которыми ходит дичь в Дамизийских горах. Я вроде как умею шить. Точнее, могу поставить заплату или сшить новую рубашку или штаны. Конечно, самые простые!.. А еще я довольно хороша в психотронном программировании, — добавила она. — Конечно, не с такими сложными машинами, как ваш Боло, но я умею работать с системами управления авто— и аэромобильным движением в городах, заводскими ботами, оборудованием для добычи полезных ископаемых, высокотехнологичными инженерными системами антигравитации и тому подобными вещами.
— Леди со множеством талантов. — Саймон улыбнулся, доставая стейки из ящика в холодильнике и заливая их бутылкой какого-то маринада. Пока он тыкал мясо вилкой, чтобы оно лучше пропиталась, Кафари поинтересовалась, что это за маринад, поскольку бутылка была многоразовой и предназначалась для чего-то домашнего, а не для магазинной марки.
— А как насчет вас? — спросила она. — Что еще вы умеете делать, кроме защиты миров, управления Боло, спасения девушек в беде и приготовления пищи?
— Ну… Мне нравится читать книги по истории, но я не тот, кого можно назвать историком. В молодости я хотел стать художником, но мне не хватило способностей. Мне наступил медведь на ухо, но я обожаю музыку… Ну и, наконец, — добавил он с озорной улыбкой, — я могу исполнить несколько русских народных танцев.
— Правда? — Кафари была впечатлена. — Все эти вприсядку и прочее?
— И вприсядку в том числе, — усмехнулся Саймон. — Я делаю это по утрам вместо зарядки… А вы танцуете? — внезапно спросил он, швыряя бутылку с маринадом в раковину и выудив из ящика длинную деревянную лопатку.
— Немного, — призналась Кафари и вышла вслед за ним на террасу, где стоял гриль.
Ночь была прекрасна. Тьма окутала все вокруг черным одеялом, на котором — несмотря на прожектора военной базы “Ниневия” — сверкали искорки звезд. Мясо зашипело на гриле.
— Отец научил меня африканским пляскам, а бабушка Сотерис научила меня нескольким греческим танцам, еще когда я была ребенком. Когда заканчивается страда всегда проводятся большие общественные танцы и ярмарки. Не только в каньоне, но и в большинстве общин Грейнджеров. Традиции важны для нас. Мы не только стараемся обрабатывать поля так же, как это делали наши деды, но и бережем их обычаи. До наших дней дошло много народных преданий, старинных танцев и ремесел. Мы стараемся сохранить языки, книги и музыку наших предков. Ведь мы, как и они когда-то, обрабатываем землю, которая кормит всю планету.
Саймон отложил лопатку в сторону и несколько мгновений вглядывался в темноту, погрузившись в свои мысли, которые делали его невыразимо одиноким.
— Это мило, — наконец проговорил он, и Кафари различила в его голосе тоску. — А вот у меня никого нет. Я изучаю русскую историю и слушаю русскую музыку, чтобы хоть так не утратить связь со своими предками, но мне не с кем об этом поговорить.
Кафари поколебалась, потом все же решила спросить.
— А где ваши родные?
— Мои родители и сестра погибли во время войны с квернами. Других родственников у меня не было, и ничто не привязывало меня к одному месту. Наоборот, я постарался скорее покинуть свои родные края, где мы жили все вместе, и никогда туда больше не возвращаться. Поэтому я нашел вербовщика Конкордата и подал заявление на обучение в качестве командира Боло. Тогда мне было восемнадцать. Это было очень давно, — тихо добавил он, все еще вглядываясь в бархатистую темноту за своим внутренним двориком.