— И у вас никогда никого не было?
За один удар сердца все его тело превратилось в жесткую сталь. Кафари беззвучно выругала себя последними словами за бестактный вопрос. Затем глубокая, замедленная дрожь прошла по его телу, и его мышцы снова превратились в человеческую плоть.
— Почему же… — тихо проговорил Саймон, — вроде бы кто-то был.
— На Этене? Этот человек тоже погиб?
Несколько мгновений Кафари думала, что Саймон ей не ответит, но в прохладе весенней ночи внезапно зазвучал его негромкий голос:
— Ее звали Ренни…
То, что он любил ее, было очевидно. То, что Ренни винила его, было непостижимо. Братья Кафари лежали под глубокими обломками, там, где часть скалы обрушилась на дом. Почти не было сомнений в том, что основной ущерб нанесли орудия Боло. Можно было разглядеть части Явака, выступающие из-за беспорядочных нагромождений камня, совсем рядом с тем, что было парадным крыльцом. Но не имело значения, орудия Явака или Боло нанесли последний, смертельный удар. Такие термины, как дружественный огонь и сопутствующий ущерб, были — во всяком случае, для Кафари — бессмысленными. Если бы дэнги не вторглись, ее братья все еще были бы живы. Дэнги убили их, независимо от того, кто на самом деле стрелял. Когда она попыталась сказать ему это, Саймон Хрустинов долго смотрел ей в глаза.
Затем он прошептал:
— Ты замечательная женщина, Кафари Камара.
— Ничего подобного! — замотала она головой. — У нас на Джефферсоне полно таких.
Саймон нежно погладил кончиками пальцев ей лоб, нос и щеки. От этого прикосновения у Кафари по коже побежали мурашки.
— У вас на Джефферсоне много очень разных людей, — с грустью пробормотал он и тут же с улыбкой добавил: — Надо перевернуть мясо, а то сгорит!
Это было даже к лучшему, поскольку Кафари не думала, что смогла бы произнести два связных слова после бури эмоций, нахлынувших на нее вслед за этим мимолетным прикосновением. Несколько долгих мгновений они оба молчали: Саймон переворачивал мясо, а девушка наблюдала за ним. Капельки жира шипели на огне. Им вторил шорох листьев на деревьях вокруг базы “Ниневия”. Аппетитный аромат напомнил Кафари, что прошло несколько часов с тех пор, как она торопливо проглотила ланч на кухне общежития. Жужжание таймера духовки заставило Кафари поспешить обратно на кухню, чтобы посмотреть на печенье. Ее критический взгляд и золотисто-коричневый цвет, а также многолетний опыт работы на фермерской кухне подсказали Кафари, что оно готово. Она схватила миску и выложила в нее печенье, прикрыв его небольшим полотенцем, и стала рыться в холодильнике, пока не нашла масло. Ни тростникового сиропа, ни меда нет, но печеньки и так должны быть достаточно вкусными. Саймон принес стейки, Кафари выудила кукурузу и переложила овощи в другую миску, затем они сели.
Саймон попробовал вино, одобрительно кивнул и только после этого наполнил стакан девушки:
— Ваше печенье выглядит очень аппетитно. А как оно пахнет!
— А как оно на вкус? — сказала Кафари, протягивая Саймону масло.
Тот разломил пышное печенье пополам, намазал его маслом, откусил кусочек и начал жевать. Внезапно его челюсти перестали двигаться.
— Вот это да! — Затем закрыл глаза и издал звук, который был скорее стоном, чем вздохом.
— Никто еще не хвалил результаты моего труда так красноречиво! — с улыбкой сказала Кафари.
— Мисс Камара, вот то, чем я занимаюсь, называется кулинарией. А это, — он помахал остатками печенья, — искусство.
— Спасибо, майор Хрустинов. — Она улыбнулась. — Кстати, а не перейти ли нам на “ты”, а то у меня такое впечатление, словно я в школе на уроке хороших манер.
Саймон расплылся до ушей в улыбке:
— Ну на школьницу ты никак не похожа!
Наслаждаясь его улыбкой и светом глаз, Кафари действительно ощущала себя вполне половозрелой. Чтобы справиться с дрожью в коленях, она крепко сжала в руках нож с вилкой и сосредоточилась на мясе.
Отведав первый же кусочек, она прошептала:
— Вкуснятина!.. А что это за соус?
— Военная тайна, — улыбнулся Саймон. — Я обдумывал его рецепт в разгаре сражения, чтобы будущее не казалось совсем безрадостным.
— Да ты разбогатеешь, торгуя у нас этим соусом. Я не шучу. Он чудесный.
Несколько минут оба молча воздавали должное ужину. Саймон выбрал в местном магазине прекрасное вино, а Кафари уже почти больше года не приходилось лакомиться домашней пищей. Чарующие звуки музыки только подстегивали ее аппетит. При этом все ее существо трепетало от близости Саймона, и девушка упивалась этим ощущением. Как здорово провести тихий вечер с таким потрясающим человеком, наслаждаясь приятной беседой и вкусной едой, приготовленной совместно.