Тетя Минни буквально подпрыгнула. Сидр пролился Кафари на колени, из ее собственного бокала или из бокала ее тети, она не была уверена, из какого именно. Глаза Эйба Лендана вспыхнули. Он вцепился сведенными пальцами в края кафедры и заговорил голосом, гремевшим не только в зале Объединенного законодательного собрания, но и пронесшимся над всем Джефферсоном.
— Выбор за нами, друзья мои. Мы можем хныкать, как избалованные дети, не желающие расставаться с любимыми игрушками, не желающие сталкиваться с реалиями мрачной взрослой вселенной. Или, — продолжал он, умышленно сделав паузу и набрав в грудь побольше воздуха, — можно твердо встать на ноги и заплатить за свою жизнь и свободу справедливую цену. Конкордат дал нам будущее, шанс выжить и восстановиться. Если мы откажемся соблюдать этот договор, мы потеряем все.
Он сделал паузу, медленно и обдуманно обвел взглядом лица мужчин и женщин, сидящих в Общем зале, как будто одной только силой своей воли он мог вразумить тех людей, чей обструкционизм подвергал всех опасности.
— Все собравшиеся здесь в неоплатном долгу перед теми, кто отдал свою жизнь за то, чтобы мы смогли жить и строить дальше. Когда вы будете голосовать сегодня, друзья мои, помните, что поставлено на карту. Решения, которые мы примем сегодня, либо подарят нам будущее, либо отнимут его у нас.
Половина Объединенной ассамблеи внезапно вскочила на ноги, крича и подбадривая. Как и несколько двоюродных братьев Кафари. Кафари трясло. Как и Эйба Лендана. Зловеще выглядело то, что почти половина Сената и Палаты представителей остались на своих местах с холодными и замкнутыми лицами. Что с ними не так? Кафари сердито недоумевала. Неужели они ничего не понимают?
Президент поднял руки, и шум утих, когда сенаторы и представители вернулись на свои места.
— Я в общих чертах описал ситуацию, с которой мы столкнулись. Мой кабинет, Генеральный штаб Военного командования, вице-президент Эндрюс и я сам долго обсуждали с Саймоном Хрустиновым планы обороны планеты. Конкордат согласился одобрить наше решение присвоить майору Хрустинову звание полковника в Силах обороны Джефферсона в знак признания крайне важной роли, которую он и его Боло сыграют в любой будущей обороне этого мира.
Кафари ошеломленно захлопала глазами. Большая часть ее семьи повернулась и уставилась на нее, думая, что она с самого начала все знала, но молчала. Впрочем, все тут же увидели ошеломленное выражение лица Кафари.
— К чему все это? — пробормотал старый Сотерис. — Мне это не нравится. Президент что-то недоговаривает.
Кафари услышала всхлип и поняла, что он вырывается из ее собственного горла. Президент на экране нервно продолжал усталым голосом:
— Мы имели возможность вспомнить, что такое вторжение инопланетян. Полковник Хрустинов был довольно резок в своих оценках. Мы столкнулись с устаревшими Яваками и войсками далеко не лучшими. Новое вторжение дэнгов, несомненно, прибудет с первоклассным снаряжением, учитывая карты сражений в том виде, как они выглядят в настоящее время. А вторжение мельконианских войск было бы еще более разрушительным, превратив этот мир в поле битвы между лучшими, кого может выставить Конкордат, и худшими, кого мельконианцы могут направить против человечества.
Дедушка Сотерис произнес ужасное слово по-гречески, которого она никогда не слышала от него в присутствии детей, а тетя Минни вновь обняла Кафари.
— Мы с офицерами Главного штаба совершенно убеждены, что без подразделения SOL-0045 Джефферсону грозит полное уничтожение. Полковник Хрустинов предупредил, что Дэнги, вполне возможно, забросили пассивных роботов-шпионов в наше пространство, для слежки за передвижениями войск, и особенно за отзывом Боло. Без собственных систем предупреждения космического базирования эта звездная система крайне уязвима для нападения. А без тяжелой огневой мощи, представленной Подразделением SOL-0045, мы совершенно беспомощны, и враг это знает. Мы не можем позволить себе ошибиться. Если линия фронта изменится так, как опасается полковник Хрустинов, тогда мы окажемся в самом центре активных боевых действий, худших, чем все, что мы можем себе представить. И если мы падем, то за нами падут Мали и Вишну — и тогда, друзья мои, противник ворвется в человеческое пространство сквозь заднюю дверь.