— Поскольку закон о расходах на выполнение наших договорных обязательств принят, я не вижу особого смысла откладывать доработку. У кого текст окончательной резолюции, одобренной этой Ассамблеей?
Прибежал клерк с ужасающе толстой стопкой бумаги в руках.
— Надеюсь, — мрачно сказал президент, — что формулировка была записана правильно, поскольку ошибки на данном этапе обошлись бы очень дорого?
Клерк сглотнул и кивнул.
— Очень хорошо, нет смысла откладывать это. Полковник Хрустинов, — он постучал по стопке бумаг, — удовлетворит ли Окружное командование моя подпись под этим документом, дающая ему силу закона?
— Да, при условии, что закон не будет отменен Верховным судом Джефферсона, — он взглянул на Высших судей, сидящих в стороне, — и при условии, что исполнение будет немедленно начато и завершено в сроки, установленные командованием Сектора.
Абрахам Лендан начал подписывать бумаги. Он нацарапывал инициалы на одной странице за другой, передавая их клерку, который аккуратно складывал их в надлежащем порядке. Тишина в зале была такой, что скрип пера по бумаге был отчетливо слышен даже с того места, где Саймон сидел, выпрямившись в своем кресле. К тому времени, когда он добрался до последней страницы, руки президента заметно дрожали. Он нацарапал последнюю подпись и отступил в сторону, чтобы пропустить вице-президента Эндрюса, который поставил свою подпись на строчке ниже.
Взгляд президента был пустым, измученным, в нем не было ни капли триумфа.
— Ну что ж, — негромко проговорил он в микрофон, — первый шаг сделан. А теперь, — добавил он, — начинается по-настоящему трудная часть — превращение этой стопки бумаги в физическую реальность. Я прекрасно осознаю, сколь многим придется пожертвовать нашим гражданам, чтобы Джефферсон выполнил свои договорные обязательства, но нам остается только пойти на эти жертвы или погибнуть.
Не проронив больше ни слова Абрахам Лендан просто повернулся и сошел с трибуны, медленно направляясь к дверному проему, через который он вошел. Высокопоставленные председатели комитетов на верхнем ярусе вскочили на ноги в знак уважения, которое, к легкому удивлению Саймона, было совершенно безмолвным. Он больше привык видеть аплодисменты и приветствия уходящим главам государств планеты. Возможно, из уважения к исключительной торжественности момента, молча встали и все остальные.
Президент Джефферсона прошел чуть больше половины расстояния до двери, когда налетел на вице-президента Эндрюса. Молодой человек протянул руку для поддержки, а затем вскрикнул, когда Эйб Лендан обмякнув буквально рухнул на пол. Весь зал пришел в движение, а у Саймона похолодело внутри. Вице-президент Эндрюс выкрикнул приказ вызвать бригаду скорой медицинской помощи. Охранники бросились вперед и плотным кольцом окружили упавшего государственного деятеля, в то время как другие заблокировали выходы.
Саймон щелкнул по своему коммуникатору.
— Сынок! Полная боевая готовность. Настрой свои датчики приближения на дистанцию отражения атаки. — Его собственный рефлекс заставил его оглядеть комнату в поисках потенциального снайпера, хотя здравый смысл подсказывал ему, что обморок был вызван стрессом и истощением.
— Понял, Саймон, — мгновенно отреагировал Сынок. — Я слежу за Совместной палатой с помощью различных источников данных. Ожидайте прибытия медицинского воздушного транспорта из Университетской больницы, расчетное время прибытия сто восемьдесят секунд.
Знакомый голос в наушнике, спокойный и рассудительный, придал выбитому из колеи воспоминаниями об Этене Саймону уверенности.
— Спасибо тебе, Сынок, — тихо сказал он, осматривая помещение как визуально, так и электронным способом. Он не мог избавиться от болезненного укола вины. Саймон знал, насколько сильно его собственные показания усилили стресс президента. Эйб Лендан был слишком хорошим лидером, чтобы выслушав подобные вещи не спроецировать их на людей, безопасность которых находилась в его руках.
Но что, во имя всего Святого, как он мог поступить по-другому? Саймон прочитал список членов Ассамблеи, выступавших против договора, еще находясь в кабинете президента. Абрахам Лендан сунул его ему в руки, чтобы Саймон понял, каковы шансы, если он не будет говорить как можно откровеннее и грубее. В этом списке было достаточно имен, чтобы аннулировать договор и обречь на гибель всех в этом мире. И, возможно, гораздо большее количество, за его пределами. Увидев этот список, Саймон понял, что джефферсонских депутатов надо любой ценой заставить взглянуть реальности в глаза.