Поэтому он держался в стороне от всех и молча наблюдал, как прибыл личный врач президента с аптечкой в руках. А согласно комментариям Сынка, медицинская бригада должна быть здесь меньше чем через минуту. Саймон заставил себя отвести взгляд от распростертого на полу храбреца, чувствуя себя предателем, но понимал, что разворачивающиеся вокруг события гораздо важнее для будущего Джефферсона, чем беспомощно распростертая на полу фигура. Нужно было получить сведения о людях, которым предстояло пережить Лендана, хотя они ему и в подметки не годились.
Поэтому Саймон сосредоточил все свое внимание на них. С некоторыми он был уже знаком, так как в тот или иной момент встречался с ними мимоходом. Он знал имена, лица и пристрастия всех членов Совета безопасности, в котором были представлены и Законодательная палата, и Сенат. В свое время Саймон постарался о них разузнать всё, что смог. Что они говорили и кому они это говорили. Что они поддерживали и чему противостояли. С кем они вступали в союз и почему. С какими семьями они были связаны кровным родством, браком или бизнесом. Какие вообще деловые связи у них были. Какие проблемы превратили бы их в пылающих демонов, жаждущих справедливости или мести.
Большинство членов Комитета планетарной безопасности стояли плотным строем за президентом Ленданом, но не все. Представительница Фирена Броган, ярая защитница окружающей среды, на первый взгляд казалась неуместной в комитете, занимающемся военной защитой этой звездной системы. Однако при ближайшем рассмотрении Саймон обнаружил, что ее страсть к сохранению нетронутых экосистем Джефферсона для будущих поколений завела ее в несколько очень интересных направлений, включая место в Комитетах по сельскохозяйственным ассигнованиям и финансированию терраформирования, а также в Комитете по планетарной безопасности, в мандат которого входит защита интересов Джефферсона от ущерба. Саймон быстро убедился, что представления госпожи Броган о том, что представляют собой интересы Джефферсона, не говоря уже о нанесении ущерба этим интересам, ни в малейшей степени не совпадают с его представлениями.
В данный момент она была вовлечена в напряженную беседу с сенатором Жофром Зелоком, человеком, на долю которого выпала сомнительная честь возглавлять список парламентариев, за чьей деятельностью Саймон вел самое пристальное наблюдение. Сенатор представлял собой внушительную фигуру, исполненный достоинства и неторопливости в привычках и речи, с преждевременно поседевшими волосами, которые придавали ему вид выдающегося государственного деятеля, что противоречило холодному мстительному темпераменту, скрывавшемуся за отеческой и доброжелательной внешностью. Наблюдение Сынка неожиданно выявило, что сенатор Зелок тайно выступал против практически всего, что когда-либо говорил или делал президент Лендан.
Однако, Саймона выводили из себя не оппозиционные взгляды Зелока как таковые, а методы, которыми он пользовался в политической борьбе. Жофр Зелок был постоянно замешан в какие-то тайные махинации исподтишка манипулируя людьми в своих интересах: он организовывал ситуации, которые заставляли людей говорить то, что он хотел сказать, и делать то, что он хотел сделать, или уничтожать тех, кого он хотел уничтожить. Саймону доводилось видеть таких раньше. Они росли, как поганки на навозной куче, всюду, где велась борьба за власть.
Умный и политически проницательный Жофр Зелок был, по мнению Саймона, одним из самых опасных людей на Джефферсоне. Саймона тревожило, что Зелок и Фирена Броган так увлеченно что-то обсуждали, фактически игнорируя суматоху вокруг них, и это обстоятельство удивило Саймона настолько, что заставило его задуматься, какое применение Зелок мог найти женщине, единственной страстью которой была защита обширных территорий дикой природы от человеческого разорения.
Еще одним тихим маленьким альянсом Зелока были близкие отношения с самым молодым членом Комитета планетарной безопасности, откровенным смутьяном по имени Сирил Коридан. Представитель Коридан, который был яростным противником расходования народных налогов на дорогостоящие военные проекты, даже как-то удостоил Саймона пятнадцатиминутной аудиенции, во время которой он изложил список жалоб и философских “позиционирующих заявлений”, настолько полных яда, что Саймон долго не мог отойти после этого разговора. Впрочем, разговора как такового не состоялось. За пятнадцать минут Саймон успел сказать только: “Добрый день, представитель Кори…”