Сирил Коридан фигурировал в списке Саймона, прежде всего, потому, что его имя было связано с “антивоенным фондом”. Этот фонд формировали последователи Витторио и Насонии Санторини, создавших ДЖАБ’у и организовавших сходку, вылившуюся в погром, во время которого чуть не погибла Кафари. Тогда почти двести человек попали в больницы и серьезно пострадали здания в десяти кварталах. ДЖАБ’а явно не собиралась ни перед чем останавливаться на пути к своей цели! Внешне достаточно безобидная демонстрация на Парламентской площади крайне обеспокоила Саймона, хорошо знакомого с харизматичными фанатиками, творившими историю.
Родина его предков Россия долго страдала от таких фанатиков, появлявшихся и среди ее сыновей, и среди внешних врагов. К несчастью для человеческой расы, Прародина-Земля экспортировала фанатизм вместе со всем остальным, что человечество несло к звездам. Саймон попросил Сынка начать отслеживать взносы на кампанию, выделяемые организацией Санторини. Он хотел знать, кому именно ДЖАБ’а платит и за что, хотя и ничего не мог с этим поделать, кроме как быть настороже. Как было определено Конкордатом в положениях хартии Джефферсона, до тех пор, пока не было явных доказательств изменнической деятельности, Саймон не был уполномочен вмешиваться во внутренние дела планеты. Учитывая историю злоупотреблений властью со стороны военных и ограничение свобод на планете, Саймон всем сердцем соглашался с этим конкретным набором правил.
Но у него были широкие полномочия по сбору разведданных, особенно когда условия указывали на потенциальный срыв договорных обязательств, в мирах, которые Сектор или Центральное командование считали стратегическими в военном отношении. Его долг как офицера бригады предписывал отслеживать подобную активность и сообщать о ней, когда это необходимо. Саймон надеялся, что ему не придется сообщать новости хуже, чем он уже передавал, сообщая об отказе Джефферсона голосовать по вопросу финансирования действий, предусмотренных договором.
Пока он думал об этом, прибыла бригада скорой медицинской помощи, которая слаженно и эффективно преодолела хаос. Не тратя времени на пустые разговоры они переложили президента на каталку, активировали антиграв, отрегулировали управление поплавком и снова выскочили наружу, окруженные защитной шеренгой сотрудников службы безопасности. Спикер Объединенной ассамблеи снова стучал молотком, пытаясь восстановить порядок. Саймон разрывался между сильным желанием сопровождать Абрахама Лендана, этого выдающегося человека, в больницу и горьким осознанием того, что его долгом как офицера Бригады было оставаться там, где он был, поскольку управление этим миром явно — и, несомненно, безвозвратно — теперь находилось в руках других. Вице-президент Эндрюс, сильно потрясенный, поднялся на трибуну и присоединил свой голос к голосу оратора, в конце концов восстановив порядок в зале.
— Предлагаю объявить заседание закрытым, — сказал вице-президент хриплым голосом, — Мы решили самую важную задачу. Комитеты, непосредственно участвующие в работе по выполнению положений, принятых и подписанных сегодня в качестве закона, должны вновь собраться в своих залах заседаний. Пока мы не получим известий о состоянии президента Лендана, наш лучший курс — двигаться вперед и смотреть в будущее. Господин спикер, трибуна в вашем распоряжении.
Саймон нахмурился, когда спикер объявил о закрытии Совместного собрания. Вице-президент Эндрюс только что допустил грубую ошибку и, похоже, не осознавал этого. Люди этого мира отчаянно нуждались в сильном присутствии, которое успокоило бы их и вселило уверенность в том, что правительство находится в надежных руках во время этого нового кризиса. И все же первым действием вице-президента было отстранение правительства от необходимой, но рутинной работы комитета, без единого комментария в адрес ошеломленных миллионов, смотревших трансляцию.
Возможно, Эндрюс был способным администратором, но он явно привык эффективно работать за кулисами, что было определением хорошего вице-президента в нормальных обстоятельствах. Но его навыки государственного деятеля серьезно уступали навыкам Абрахама Лендана. Президент интуитивно знал, как напрямую общаться с народом, как вызывать уважение, как распознавать политическую ситуацию по ее тонким нюансам и ловушкам.
От одного взгляда на Сирила Коридана, чьи глаза были ледяными, а в уголках губ виднелся слабый намек на улыбку, Саймона прошиб холодный пот. Когда Сынок неожиданно заговорил снова, от его слов холодный пот превратился в глубокую скорбь.