Тем не менее богатевшие с каждым днем братец и сестра Санторини имели неприкрытую наглость обвинять Джона Эндрюса в том, что сами же делали регулярно! Почему на главных информационных каналах об этом не говорят? Неужели объективные репортажи почили в бозе вместе с остальными представлениями об элементарной порядочности, которые Кафари усвоила с детства? Судя по тому, что видела Кафари, Пол Янкович никогда не задавал представителям ДЖАБ’ы каверзных вопросов, на которые мог быть дан неблагоприятный ответ.
Его следующий вопрос, заданный с задумчивым хмурым видом, был типичным.
— Чем же могут кандидаты ДЖАБ’ы помочь нам теперь, когда мы под дулом пистолета должны выполнять обязательства, навязанные нам чудовищным договором с Конкордатом?
— Мы должны начать с того, что мы можем. Прежде всего нужно, и мы должны сделать это немедленно, — убедиться, что бремя выполнения требований Конкордата справедливо распределено. Если вы изучите историю лоббирования крупных сельскохозяйственных групп, например, вы обнаружите печальный список протестов, что их дети должны быть освобождены от военных квот. Интересно, почему у фермеров должны быть особые привилегии? Наше общество основано на принципах равноправия, справедливости, уважения к человеческой личности и свободы. С какой стати нам потакать кучке сельских магнатов?!
Насония возмущенно засверкала глазами:
— Чем же требующие особого отношения к себе фермеры объясняют свои требования? Ничем, кроме надуманных, жадных до денег отговорок! Им нужно больше рабочей силы, чтобы терраформировать новые площади. Засеять тысячи новых полей, которые никому не нужны. И при этом они наносят ущерб нетронутым экосистемам. Зачем? У них один интерес. Только один, Пол. Они набивают карманы холодной звонкой монетой. Они не заинтересованы в том, чтобы кормить детей в шахтерских городах, детей, которые ложатся спать голодными по ночам. Чьи родители даже не могут позволить себе медицинскую помощь.
Пришло время взглянуть фактам в лицо, Пол. На Джефферсоне такой огромный стратегический запас продовольствия, что мы могли бы прокормить все население Джефферсона в течение пяти полных лет. Не посадив ни единого стебля кукурузы! И фермеры все это время нам вообще не понадобятся. Пора прекратить эту чушь. Мы сделаем так, чтобы никто больше не наживался за чужой счет. ДЖАБ’а требует, чтобы правительство никому не делало поблажек. Справедливого и равного обращения со всеми. Равное распределение риска и бремени соблюдения. Никакой защиты для особых групп, которые думают, что они лучше остальных. Чтобы все население Джефферсона внесло свой вклад в выполнение договорных обязательств. Чтобы никто не считал себя лучше других. Пусть в армию забирают не только несчастную безработную городскую молодежь! Этому безобразию надо положить конец!
Кафари не находила себе места от возмущения. Если соблюдение квот на воинские контингенты было “справедливо распределено”, то городским жителям предстояло долго, очень долго наверстывать упущенное. Почти девяносто восемь процентов из почти двадцати тысяч военнослужащих, отправленных за пределы планеты на сегодняшний день, были добровольцами — Грейнджерами. О мобилизации военнообязанного населения на всем Джефферсоне сегодня или на протяжении ближайшей недели не могло идти и речи. Мало того, что избранные чиновники были категорически против этого, не желая перерезать себе горло на выборах, в этом просто не было необходимости. В Каламетском каньоне имелось достаточно добровольцев Грейнджеров, чтобы удовлетворить требования Конкордата.
Что касается “поблажек”, сельскохозяйственные производители не могли позволить себе еще больше терять свою рабочую силу. В Каламетском каньоне погибло почти пять тысяч человек, в том числе одни из лучших специалистов региона в области животноводства и биогенетики терраформирования. Большинство отправившихся на войну добровольцев также были выходцами из Каламетского каньона, мужчины и женщины, слишком озлобленные, преследуемые призраками близких, погибших на их земле, слишком разоренные, чтобы начать все сначала. Когда наступит жатва, тем, кто остался на Джефферсоне, будет очень трудно.