Кафари сомневалась в целесообразности раздачи направо и налево документов, дававших право не оплачивать услуги гинекологов, акушерок, рентгенологов и других специалистов-медиков, но у нее было доброе сердце, и она ни за что не стала бы лишать бедняков и их еще не родившихся детей права на медицинское обслуживание. Но это была финансовая дыра, которую их пошатнувшаяся экономика вряд ли смогла бы поддерживать долго. Кроме того, ее откровенно раздражало, что она пропустила полдня работы, чтобы попасть на прием, на который другие женщины проходили без очереди, даже не извинившись перед остальными. И если она в ближайшее время не выйдет из клиники, она попадет в самую гущу организуемого ДЖАБ’ой митинга, который должен начаться через час. Снаружи уже собралась огромная толпа, направлявшаяся через центр Мэдисона к главной сцене митинга, которая была установлена в парке имени Лендана, находившемуся за улицей Даркони, напротив здания Зала собраний.
Однако она мало что могла со всем этим поделать, и Кафари было необходимо поговорить с врачом именно сегодня. Поэтому она тщательно вытерла лицо, подправила макияж и вернулась в зал ожидания, где опустилась в кресло и попыталась, без особого успеха, игнорировать репортажи в новостях о предстоящем митинге. Перед камерами появилось множество видных деятелей ДЖАБ’ы, давая интервью, которые представляли собой немногим больше, чем обычные пропагандистские заявления ДЖАБ’ы, большая часть которых была предназначена непосредственно для массы безработных горожан. Гаст Ордвин, по слухам, правая рука Витторио Санторини, спец по промыванию мозгов, выступал с речью о производственном кризисе, из-за которого якобы почти полностью остановилась тяжелая промышленность.
— Джефферсон не может позволить себе еще пять лет выносить безумную политику президента Эндрюса в области добычи полезных ископаемых и развития тяжелой промышленности. Шахты Джефферсона стоят тихие и пустые, не работают! Шестнадцать тысяч шахтеров потеряли работу, медицинскую страховку, и даже свои дома. А Джон Эндрюс и не думает о том, как вернуть им работу. Хватит! Джефферсону нужны новые идеи! Новая философия восстановления нашей экономики. Такая, которая включит в себя потребности обычных, простых тружеников, а не интересы финансовых группировок, в основном вывозящих свой капитал за пределы нашей планеты. Я спрашиваю тебя, Пол, почему крупнейшие компании Джефферсона вывозят с нашей планеты свою прибыль вместо того, чтобы помогать ее умирающему от голода безработному населению? Почему они вкладывают огромные суммы в предприятия на других планетах вместо того, чтобы восстанавливать наши собственные заводы, чтобы люди могли вернуться к работе? Это неприлично, это неэтично. Это должно прекратиться.
Поль Янкович, естественно, не стал говорить о том, что на обвинения Гаста Ордвина и на “вопросы” Насонии Санторини нельзя ответить, потому что они и предназначаются лишь для того, чтобы пугать народ несуществующими проблемами. Кафари могла точно знать, что заказывалось у внеземных компаний: высокотехнологичные изделия, которые Джефферсон в буквальном смысле еще не мог производить.
Впрочем, ни Поля Янковича, ни его хозяина, магната средств массовой информации Декстера Кортленда, не интересовала правда. Их интересовало исключительно то, какое интервью с наибольшей вероятностью увеличит аудиторию, прибыль от рекламы и личные банковские счета. Такие люди, как Витторио Санторини и Гаст Ордвин, использовали таких дураков, как Кортленд и Янкович в тайном сотрудничестве, которое пошло на пользу всем участникам. За исключением, конечно, среднестатистических джефферсоновцев. И именно простые джефферсонцы теперь были ослеплены агрессивной пропагандой, безудержными обещаниями внезапного благополучия. Толпа упивалась своей силой, способной заставить прислушаться к ее мнению даже правительство.
Кафари это мало утешало.
Выслушав три следующих выступления, она погрузилась в еще большее уныние. Камден Кетмор был экспертом по рекламе, который постоянно цитировал последние результаты своего любимого инструмента — “опросов общественного мнения”, результаты которых были настолько откровенно сманипулированы, что они вообще ничего не значили. Карен Эвелин долго и нудно блеяла о каких-то “социально ориентированных образовательных программах”, которые она хотела бы реализовать. Потом выступала Крода Арпад, спасшаяся с одной из планет, сильно пострадавших по ту сторону Силурийской бездны. Она убедительно рассказывала об ужасах войны, свидетельницей которых стала. Она потеряла своих детей в ходе боевых действий, что заставило сердце Кафари болеть за нее, но на Кафари меньше всего произвело впечатление то, в какое русло завело Кроду ее горе. Она начала крестовый поход, чтобы убедить как можно больше своих слушателей в том, что вот-вот будет объявлена всеобщая мобилизация по всей планете с целью отправить прямо в пасть инопланетянам как можно больше малообеспеченных городских жителей и их отпрысков.