Саймон тут же переслал Эндрюсу собранные Сынком кадры, на которых были хорошо видны горы бьющихся в конвульсиях или неподвижных тел. Президент взглянул на них, и лицо его посерело.
— О… боже… Боже… — прошептал он, повернулся кругом и крикнул кому-то: — Немедленно свяжите меня с генералом Гюнтером! Немедленно. Сообщите в больницы. И выясните, что это за штука — и кто санкционировал применение!
У Саймона в душе зародились недобрые подозрения. Не похоже, чтобы президент Эндрюс лишь притворялся. Он искренне не знал, что происходит, что было обнародовано в новостях, и кто это санкционировал. В то же время Саймон не мог себе представить офицера, осмелившегося бы поливать толпу горожан нервно-паралитическими газами без приказа от очень высокопоставленного лица. Круг подозреваемых в организации этой душегубки сильно сужался. Действуя по наитию, Саймон сказал:
— Сынок, покажи мне парк Лендана в данный момент, в режиме реального времени. И ты записывал что-нибудь после окончания той речи?
— Передаю происходящее в парке, — ответил Сынок. — Осуществляю поиск видеоматериалов в архиве…
В настоящий момент Парк имени Лендана в темноте выглядел жутковато, слишком неподвижно и слишком тихо. На экране шевелились только ветви деревьев и хлопавшие на ветру золотисто-зеленые “знамена мира” ДЖАБ’ы. На земле валялись сотни, возможно, а может, и тысячи тел, как обломки, выброшенные на берег после морского шторма в море. Саймон нахмурился и увеличил на экране помост, с которого выступал Витторио Санторини. Помост был пуст, лидер ДЖАБ’ы испарился. Когда он ушел? Где он сейчас? Лежит среди тел своих сторонников?
Сынок вывел запись речи и ее последствий на одно из окон разделенного экрана. Саймон отключил звук и мрачно наблюдал за финалом речи и безумствовавшей толпой. По мере того, как Сынок просматривал новости и полицейские камеры, он заполнял секции экрана кадрами из них. Большинство камер развернули, чтобы следить за внезапной волной насилия, захлестнувшей территорию парка, но пара из них, несомненно, камеры слежения, установленные в полицейских машинах, продолжали показывать сцену. Саймон, похолодев до костей, наблюдал, как облака боевого газа проплывали мимо сцены. С еще большим холодом он наблюдал, как все еще неопознанный военный агент приступил к своей жуткой работе.
Он все еще хмурился, наблюдая за происходящим, когда какое-то шевеление у основания сцены привлекло его внимание. Он отрегулировал увеличение и, затаив дыхание, наблюдал за тем, как из-под драпировавших эстраду знамен ДЖАБ’ы выбралось несколько человеческих фигур. Саймон подался вперед. Кем бы они ни были, они выскользнули на открытое место, и, осторожно переступая через упавшие тела, стали быстро удаляться от эстрады, двигаясь украдкой и оглядываясь по сторонам. Саймон насчитал пятерых, все в противогазах. Почему? Неужели они просто проявили благоразумие, предвидя применение слезоточивого газа? Или они заранее знали, что на толпу сбросят более опасное вещество? Саймон терялся в догадках. Ни малейшего намека.
Голос Кафари прервал ход его мрачных и подозрительных мыслей.
— Я нормально себя чувствую, — говорила она. — А мне должно было стать плохо? Что вообще происходит?
От этих слов Саймону стало легче.
— Дорогая, ты не представляешь, как я рад это слышать. — Саймон заставил свои руки разжать мертвую хватку, которой держал край стола, затем сделал несколько глубоких, успокаивающих вдохов. — И нет, тебя не должно было тошнить. Если бы ты вдохнула эту дрянь, у тебя начались бы конвульсии и тебя парализовало бы в течение нескольких секунд.
— Конвульсии? Парализовало??? — в ужасе переспросила Кафари. — Что же это за газ?!
— Я как раз пытаюсь это выяснить, а пока ни в коем случае не покидай машину, пока не получишь от меня разрешения. Пострадавшая зона находится с подветренной стороны от тебя, так что газ наверняка до тебя не доберется, но выезжать из гаража не надо. Одному богу известно, что сделает разъяренная полиция, увидев, как из этой части города выезжает подозрительная машина. У вас есть с собой что-нибудь поесть и попить?
— Сейчас посмотрю! — Он услышал шорох, одно резкое ворчание, затем она сказала. — У меня есть пара бутылок воды и несколько энергетических батончиков.
— Ну вот и отлично… Думаю, тебе придется просидеть в гараже еще часов восемь-девять, чтобы все успокоилось и пока я не разберусь в том, что происходит. Ешь шоколад понемногу и помни, что обезвоживание хуже голода.
— Знаю, — деловито ответила Кафари голосом бывалого бойца. — Я буду ждать столько, сколько потребуется. Полагаю, никто не знает, куда делся Витторио Санторини?