Несколько мгновений Кафари им даже завидовала. Ей совсем не хотелось стоять в длинной очереди к избирательной урне, а потом — прежде чем упасть рядом с Саймоном на диван у экрана и следить за подсчетом голосов — долго лететь на базу “Ниневия”. Аэромобиль связался с компьютерной диспетчерской космопорта имени Лендана и взмыл в воздух. Кафари откинулась на сиденье и стала убеждать себя в том, что ей нравится ее работа и для нее высокая честь — восстанавливать планету, на которой рождались и умирали такие мужественные и мудрые люди, как Абрахам Лендан. Она хотела продолжать дело безвременно ушедшего из жизни президента Джефферсона, работая на благо всех жителей ее родного мира.
К тому времени, когда ее аэромобиль приземлился приземлился в Каламетском каньоне, уже почти стемнело. На участке, отведенном для парковки наземных транспортных средств, было так много аэромобилей, скутеров и даже наземных машин, что автовышка направила ее практически на край огромного поля. Это было даже к лучшему, поскольку она не хотела, чтобы кто-нибудь здесь увидел этот дурацкий джабовский лозунг, прилепленный на борту ее машины. Кафари открыла люк своего аэромобиля и выбралась в прохладу раннего вечера, по привычке взглянув вверх, чтобы увидеть, как последние лучи солнечного света превращаются из кроваво-красных в темные на самых высоких вершинах изломанных, изогнутых, эффектно выветренных ущелий Дамизийского хребта.
Она поежилась от холодного осеннего ветра и пошла через поле, направляясь к терминалу, который был восстановлен местными добровольцами. Приближаясь к низкому зданию, в котором находились инженеры, диспетчеры и оборудование автовышки, обслуживавшие взлетно-посадочные полосы в Каламетском каньоне, а также гаражи для сдававшихся на прокат легких аэромобилей, Кафари услышала хор голосов. Однако на этот раз голоса ее не отпугнули. Как она и боялась, у избирательного участка стояла длинная очередь, но из нее раздавались не злобные, а спокойные и даже веселые голоса. Кафари слышала разговоры о том, чем сама жила до отъезда в университет на Вишну. Фермеры говорили друг с другом доброжелательно и искренне. Прислушавшись к их речам, девушка сразу успокоилась.
Когда она дошла до конца очереди, люди прервали разговор и повернулись, чтобы поприветствовать ее.
— Привет, дитя, — по-матерински приветствовала ее женщина с улыбкой, теплой, как чистый асалийский мед. — Ты, наверное, издалека прилетела голосовать.
Кафари встрепенулась и почувствовала, как спадает постоянно мучившее ее напряжение.
— Да, я прилетела с работы в космопорту. — Она усмехнулась. — Я забыла сменить место жительства в базе данных.
Многие из услышавших ее бесхитростное объяснение рассмеялись, затем разговор возобновился, очевидно, с того места, на котором он остановился. Беседа текла свободно и непринужденно, пока они продвигались вперед, и каждое движение приближало их на два-три шага к избирательному участку. Большая часть разговоров вращалась вокруг сбора урожая, как трудно будет его собрать: ведь рабочих рук в каньоне осталось мало, машин — несмотря на правительственные займы — тоже не хватало.
Когда они подошли к большим раздвижным дверям, где люди останавливались, чтобы отсканировать свои удостоверения личности, наружное освещение станции позволило Кафари лучше рассмотреть тех, кто стоял вместе с ней в очереди. Примерно в метре дальше она заметила молодую женщину своего возраста, которая то и дело оборачивалась, чтобы посмотреть на Кафари. Как и Кафари, девушка была явно беременна. Ее прекрасный оливковый цвет лица и черты лица свидетельствовали о семитском происхождении. Она смотрела на Кафари с таким видом, словно хотела что-то сказать, но не решалась.
До дверей оставалось еще шагов пятнадцать, когда смуглянка наконец набралась мужества и подошла к Кафари:
— Вы Кафари Хрустинова, не так ли?
— Да, — негромко ответила Кафари и внутренне напряглась.
— Меня зовут Шавива Бенджамен… Я просто хотела спросить… Не могли бы вы передать мои слова вашему мужу?
— Ну да, — ошеломленно пробормотала Кафари.
— Дело в том, что моя сестра Ханна вызвалась добровольцем отправиться за пределы мира. Она отправила нам сообщение домой на грузовом судне, которое прибыло на прошлой неделе с запчастями для “Зивы-2”. Она медсестра. Они приписали ее к военному крейсеру, который зашел для ремонта и пополнения запасов.
Кафари кивнула, недоумевая, к чему приведет этот разговор.
— Кое-кто из команды крейсера стал расспрашивать мою сестру о ее родной планете, и она рассказала, что живет на Джефферсоне. И она упомянула Саймона Хрустинова и его Боло. — Девушка снова заколебалась, затем в спешке рассказала все остальное. — Видите ли, этот крейсер находился рядом с Этеной во время боев и эвакуации. Его команда знает вашего мужа. На крейсере все говорят… — Она моргнула и с трудом сглотнула, прежде чем сказать: — Они говорят, что он замечательный человек. А еще они рассказали моей сестре, что ваш муж о многом умолчал, миссис Хрустинова, в тот день, когда умер наш президент.