— Джон Эндрюс и его аналитики настаивают на том, что кредиты на экономическое развитие имеют решающее значение для восстановления нашей обрабатывающей промышленности и розничной торговли.
— Нам действительно нужно срочно восстанавливать экономику, Пол. Но кредитные схемы ничего не делают для решения более глубинных проблем, с которыми сталкивается наша экономика. А эти займы ложатся несправедливым бременем на испытывающие трудности предприятия. Кредиты вынуждают компании, и в первую очередь мелких розничных торговцев, возвращать полученные деньги в безжалостно сжатые сроки. Ты должен понимать, Пол, что в эти кредиты встроены драконовские штрафы, с конфискацией. Если бизнес не может вовремя выполнить требование о погашении, владельцу грозят возмутительно несправедливые наказания, включая государственный арест имущества! А ведь речь идет о живых людях, которые лишаются жилья и средств к существованию лишь из-за выплаты долга, без которого правительству не встать на ноги. Это возмутительно. Это санкционированный правительством шантаж. Это должно прекратиться, Пол, это должно прекратиться сейчас же.
Кафари кисло подумала, что лозунгом предвыборной кампании ДЖАБ’ы должны были стать слова “это нужно остановить сейчас же”, поскольку это была любимая фраза каждого агитатора, за которой обычно следовало “с нас хватит”, это повторяли, как заклинание, все сторонники Санторини.
Поль Янкович изобразил на лице ужас.
— Как может функционировать бизнес, если правительство конфискует его имущество? Бизнес не может работать без товаров, оборудования или зданий! И конечно, если потеряет землю, на которой стоит!
— Почему же они не говорят о том, что фермер тоже умрет с голода, если конфискуют его землю? — пробормотала Кафари.
Саймон сдавленным от гнева голосом сказал:
— Потому что эти слова не соответствуют их намерениям.
И снова Кафари задалась вопросом, что знал Эйб Лендан и что теперь знает Саймон.
С экрана по-прежнему звучал голос Ханны Урсулы Ренке:
— Ты прав, Пол. Предприятия не могут работать таким образом. При таких схемах кредитования владелец теряет все, на создание чего он потратил всю жизнь. А люди, работающие в этом бизнесе, теряют работу. Страдают все. Безумный план восстановления экономики, осуществляемый Джоном Эндрюсом, умышленно составлен так, чтобы разорить самых бедных. Необходимо покончить с недобросовестной практикой кредитования. В противном случае Джефферсону грозит экономическая катастрофа.
— А есть ли у ДЖАБ’ы план получше?
— Безусловно. Нашим гражданам нужны субсидии и пакеты экономической помощи, гарантирующие возрождение наиболее пострадавших предприятий. Речь идет о фирмах, которые не смогут встать на ноги из-за бессвязной, неуклюжей и опасной демагогии, называемой Джоном Эндрюсом планом экономического возрождения. Это безумие, Пол, чистое безумие.
— Неужели работникам информационных каналов наплевать на то, что по закону можно, а что — нельзя говорить в день выборов! — поморщившись, пробормотала Кафари.
Резкие металлические нотки в голосе Саймона удивили Кафари.
— Ханна Урсула Ренке не является зарегистрированным кандидатом. Она не входит в предвыборную команду ни одного из кандидатов, не считается официальным сторонником ни одного из них и не получает жалованья от ДЖАБ’ы. Как и Насония Санторини, — язвительно добавил он.
Кафари несколько мгновений молча обдумывала, что же из этого вытекает.
— Ты хочешь сказать мне, что они работают бесплатно?
Саймон покачал головой.
— Разумеется нет. Но игра, которую они устроили с холдинговыми компаниями, технически законна, так что никто, черт возьми, ничего не может с этим поделать. Витторио и Насония Санторини — дети крутого промышленника. Они точно знают, как пробиться сквозь норы юридического ландшафта. И еще они наняли юристов с большим опытом в этом деле. Такие люди, как Ренке, точно объясняют им, как выполнять сомнительные действия, не вступая в противоречие с неудобным законодательством, судебными решениями и административной политикой.
Кафари знала, что ее муж пристально следит за деятельностью Санторини с того первого бунта в кампусе, но только что за две минуты он раскрыл больше, чем Кафари узнала за последние шесть месяцев. Утверждение Насонии Санторини о том, что Сынок наблюдал за ними днем и ночью, выбило ее из колеи, а новая информация стала убедительным свидетельством этого. Кафари даже на мгновение усомнилась в действиях и мотивах человека, которому она безоговорочно доверяла защищать свой родной мир.