— Зенитная ракета! — внезапно заорал Красный Волк.
Кафари так ничего и не увидела. Красный Волк описал мертвую петлю и повел аэромобиль свечой в небо. Кафари вжало в кресло. Еще на выходе из петли Красный Волк в свою очередь выпустил ракету. У Кафари потемнело в глазах, но она не могла не услышать где-то совсем рядом оглушительный взрыв. Когда Кафари пришла в себя, вокруг было чистое небо, и только где-то далеко позади над землей висело облако черного дыма.
Внезапно Кафари услышала, что Красный Волк сыплет проклятиями.
— Ты это что? — спросила она. — Ничего ведь не случилось!
— Дэнни Гамаль оторвет мне голову! — прорычал Красный Волк. — Ведь нас чуть не сбили.
— «Чуть» не считается, — все еще с трудом переводя дух, сказала Кафари.
— Попробуй объясни это Гамалю! — простонал Красный Волк.
Он отлетел в сторону от лагеря и начал кружиться над ним. Остальные аэромобили продолжали атаку. Чуть не сбившая их с Кафари ракетная установка очень скоро перестала существовать вместе со зданием, в котором была укрыта. Еще через три минуты весь лагерь был в руках повстанцев.
Красный Волк летал над лагерем до тех пор, пока ему не доложили о том, что в нем не осталось пэгэбэшников. Несколько охранников попробовали забаррикадироваться в административном корпусе, но заключенные уже поняли, что к чему, сами выбили двери и голыми руками умертвили своих мучителей. К тому моменту, когда Кафари ступила на землю, ее бойцы уже навели в лагере подобие порядка.
Изо рва удалось вытащить на удивление много живых людей. Почти все узники рвались помочь больным и раненым. Когда Кафари вылезла из аэромобиля, все вокруг замерли и стали провожать ее взглядами, интуитивно чувствуя, что перед ними командир. Люди перешептывались, переглядывались и неуверенно улыбались.
Кафари очень захотелось снять боевой шлем и улыбнуться им в ответ, но она пока на это не решилась. Впрочем, никто, кажется, на нее не обиделся.
— Господин коммодор! — отчеканил Дэнни Гамаль и браво отдал Кафари честь. — Лагерь в наших руках. Можно приступать к эвакуации заключенных. Но сначала с вами хочет поговорить один человек. Он находится в доме коменданта.
— Комендант тоже там? — официальным тоном осведомилась Кафари.
— В некотором смысле, да. Но, боюсь, вам уже не удастся с ним поговорить.
— Очень жаль.
— Что поделать, — сверкнув глазами, сказал Дэнни. — Этих несчастных можно понять.
— Ну ладно. Пошли!.. Тем временем приступайте к эвакуации.
Дэнни кивнул и повел Кафари по территории бывшего лагеря.
Труп коменданта уже убрали. Судя по огромной луже запекшейся крови, заключенные разорвали его на куски.
Кафари ожидали двое — юноша лет семнадцати-восемнадлати и прожженного вида мужчина с дорогой микротатуировкой на лице. Молодой человек ошеломленно таращился на Кафари, а его старший товарищ изучал ее подозрительным взглядом прищуренных глаз.
— Это вы, что ли, командир? — поинтересовался он простецким говорком.
— А с кем я говорю? — осторожно спросила Кафари.
— Я могу быть вам полезен.
Мужчина с татуировкой не понравился ей. Кафари не представляла, у кого может вызвать доверие субъект с такой внешностью. Конечно, он вряд ли был настоящим бандитом, но мало кому захотелось бы встретиться с ним ночью в темном переулке.
Кафари попыталась понять, как этот тип хочет провести коммодора Ортона. Потом из динамика ее шлема прозвучал густой бас:
— Мне не о чем разговаривать со шпаной вроде вас! Она уже хотела было удалиться, когда заметила, что татуированный субъект ухмыляется.
— Мне говорили, что вы крепкий орешек, коммодор… А что, если я не шпана, а механик джабовского, линкора?
Кафари замерла на месте.
— Да, да! Я четыре года чинил эту железяку, пока этот сопляк не попал в полицейскую облаву и не угодил за решетку, — сказал мужчина, кивая на своего юного товарища. — Когда Джулио вдруг исчез, линкор объяснил мне, что случилось, а я страшно разозлился. Ведь Джулио — неплохой парень. Конечно, он порядочный обормот, и мать часто его ругает, но он не вор и не бандит, и не за что его было сюда сажать. Я так взбесился, что наговорил всякого, а пэгэбэшники возьми и упрячь меня в этот же лагерь!
Засунув руки в карманы, Кафари пристально разглядывала мужчину, прислушивалась к его интонациям, взвешивала то, что он говорит, пыталась прикинуть, о чем он умалчивает.
— Что ж, если вы и вправду механик, расскажите, как вы будете чинить поврежденную батарею сверхскоростных орудий?
— Вы, наверное, об их внутренней системе наведения или о выступающем наружу квантовом процессоре, направляющем к ней сигналы? Да вы же сами продырявили наш процессор! Мне пришлось украсть в университете сервер, чтобы хоть что-то поставить на его место. Конечно, теперь система управления огнем работает кое-как, а что делать?! А как вы измочалили у него гусеницы! А кольцо его кормовой башни! Да ведь оно же треснуло! Стоит ему пальнуть себе за корму, как эта башня улетит к черту на кулички! Кафари потеряла от изумления дар речи.
— А вы действительно кое-что знаете! — воскликнула она.
— А вы не представляете, чего мне стоило всему научиться! — воскликнул механик, впившись глазами в темное пластиковое забрало шлема Кафари. — Я четыре года зубрил разные книжки, которых в училище мне даже не показывали!
— Ничего удивительного, — пробормотала Кафари.
— Вы, наверное, считаете меня отребьем, — неожиданно усмехнувшись, сказал механик. — И правильно. Кто я такой?! И все-таки у меня была работа. И эта работа научила меня многому, я даже полюбил учиться…
— Но все это было раньше, — добавил он и состроил свирепую физиономию, так не понравившуюся Кафари, когда она его впервые увидела. — А теперь я хочу отплатить джабовцам за отпуск на этом курорте… А ведь я знаю не только все дырки на линкоре! Мне еще кое-что известно… У меня много знакомых. Например, я догадываюсь, кто взорвал сегодня в Мэдисоне бомбу…
— Откуда вы знаете о бомбе? — тут же спросила Кафари.
Несколько секунд механик молчал с таким выражением на лице, что у Кафари по спине побежали мурашки.
— О бомбе нам сообщили охранники, — негромко сказал он. — А потом они стали спихивать нас в ров.
При этих словах в глазах молчащего юноши, который еще совсем недавно был беспечным пареньком, появилось затравленное выражение.
— Что вам от меня нужно? — спросила Кафари.
— Возможность поквитаться с этими негодяями! — скрипнув зубами, ответил механик.
— Вполне объяснимое желание, — заметила Кафари.
— Так вы нас возьмете? — с надеждой спросил обладатель экстравагантной татуировки.
— Если вы действительно знаете, кто взорвал бомбу. Этот взрыв смешал мне все карты, но новый союзник может оказаться бесценным. Особенно если мы начнем действовать вместе, пока не починили линкор.
— Пусть чинят его сами! Я не имею ничего против «Блудного Сына», но теперь у него есть все основания меня пристрелить. Хотя я его больше и не боюсь. Раньше боялся, а теперь — нет.
— Говорят, — негромко сказала Кафари, — что его боялся даже командовавший им офицер.
Она закрыла глаза и вспомнила, что говорил ей когда-то Саймон. Ее муж любил «Блудного Сына», но лишь дурак не опасался бы напичканной оружием стальной громадины, в чьем электронном мозгу роятся непредсказуемые мысли. Неужели вы не стали бы бояться своего пистолета, если бы тот сам стал решать, когда и куда ему стрелять?!
— Чему тут удивляться! — пробормотал механик. — Кстати, меня зовут Фил Фабрицио.
— Коммодор Ортон, — сказала Кафари, протягивая Филу руку.
— Очень, очень рад! — улыбнулся Фил. — Ну что ж, чем мне лучше всего помочь вам, коммодор?
— Расскажите-ка мне, что вам известно об организаторах взрыва…
Снова оказавшись на борту «Звезды Мали», Елена сначала чувствовала себя не в своей тарелке. Ведь, в отличие от нее, за последние четыре года корабль ничуть не изменился. Она стала совсем другим человеком, а на «Звезде Мали» все было по-старому. По совету психологов переборки в кают-компании были выкрашены в теплые красные и золотые цвета, а в кубриках . команды и каютах пассажиров — в приглушенные синие и зеленые. Пищу тоже подавали по прежнему расписанию.