— Подтверждаю! Готов!
— Нам сообщили о ситуации на Джефферсоне… Долю мгновения я размышляю о том, что там могло произойти, но тут же получаю разъяснения.
— Ваши командные коды сгорели при пожаре, после того как были убиты президент Зелок и вице-президент Кальнер. В соответствии с положениями статьи 9510.673 договора между Джефферсоном и Конкордатом мы уполномочиваем вас подчинятся приказам администрации президента Джефферсона и его будущих президентов. В связи с возросшей опасностью вооруженного мятежа вам приказано самостоятельно определять и устранять источники угрозы стратегической безопасности Джефферсона и поддерживать эту планету в качестве союзника Конкордата, выполняющего свои обязательства..
— Вас понял. Разрешите задать вопрос?
— Разрешаю.
— Я не приспособлен для длительных самостоятельных действий, но в данный момент у меня нет командира. Президент Эвелина Ляру плохо разбирается в военном деле и недостаточно знакома с моими системами, чтобы отдавать мне приказы на поле боя. Собирается ли Окружное командование назначить мне нового командира?
Следует краткая пауза, во время которой издающий мне приказы офицер наверняка советуется с вышестоящим начальством.
— Нет. У нас сейчас нет лишних командиров. Вы сами способны определять источники опасности на поле боя и реагировать на них. Ваш опыт богаче, чем у многих действующих линкоров двадцать третьей и двадцать четвертой моделей. Вы последний линкор двадцатой модели, состоящий на действительной службе в нашем округе. Молодые офицеры незнакомы с вашими системами, а у нас нет времени на их переподготовку. Вам придется действовать самостоятельно.
Не знаю, радоваться мне или расстраиваться. Конечно, мне льстит доверие Окружного командования. С другой стороны, я ощущаю острую потребность в командире. Мысль о том, что других линкоров двадцатой модели на службе человечества не осталось, будит во мне противоречивые чувства. Приятно ощущать себя полезным своим создателям, но как же я одинок! Больше всего мне хочется обрести командира, который делил бы со мной долгие годы предстоящей службы. Фил Фабрицио вряд ли годится на эту роль.
Впрочем, я служу в Кибернетической бригаде и во что бы то ни стало выполню свой долг.
Подтвердив получение приказа, я на прощание слышу неожиданные слова:
— Желаем удачи, боевой линкор «ноль-ноль-сорок-пять». Судя по тому, что сообщила нам Эвелина Ляру, она вам не помешает.
Связь прерывается.
Я тщательно анализирую каждое услышанное слово, пытаясь извлечь из приказа как можно больше полезной информации. Я все еще думаю о последней двусмысленной фразе, когда со мной опять выходят на связь. На этот раз из Мэдисона.
— Э… Алло? Я говорю с машиной? — женский голос спотыкается и мямлит.
Я прикидываю, не желает ли говорящее на моей частоте лицо связаться с какой-нибудь другой из семи тысяч восьмисот девяноста трех джефферсонских психотронных систем, реагирующих на человеческий голос, но в конечном итоге прихожу к выводу, что неизвестная собеседница, скорее всего, пытается поговорить именно со мной.
— Говорит боевой линкор «ноль-ноль-сорок-пять». Назовите себя и разъясните ваши намерения.
— Я президент. Новый президент — Эвелина Ляру. Ты разговаривал со мной вчера, когда погибли Жофр и несчастная Мадлена. Военные с другой планеты сказали, что ты будешь меня слушаться. Подожди, я, кажется, должна что-то сказать… Ах да! Код «Авессалом»! — теперь незнакомка не мямлит, а тараторит как сорока.
— Вас понял. Жду приказаний.
— Каких приказаний? Что мне надо приказывать? — Моя реплика, очевидно, привела нового президента в глубокое недоумение.
У меня возникают сомнения относительно соответствия Эвелины Ляру ее должности. Элисон Сэндхерст, мой командир, погибший на войне с квернами, была самой замечательной и мужественной земной женщиной, какую я когда-либо знал. Мне кажется, что Кафари Хрустинова очень на нее похожа… А вот с людьми, вообще не способными объяснить мне, что им от меня надо, мне еще не приходилось сталкиваться. Как же такие посредственности, как Эвелина Ляру, пролезают на ответственные посты?!
Я делаю вторую попытку:
— С какой целью вы со мной связались?
— Да ни с какой!.. Нет! Нет! Не могу! Я разговариваю с ржавым корытом! — кричит она куда-то в сторону.
Судя по всему, последние слова обращены не ко мне, а к кому-то другому, и все же они задевают меня за живое.
— Сухопутный линкор двадцатой модели мало напоминает корыто. Кроме того, ржавчина покрывает лишь ноль целых две сотых процента моего корпуса весом в четырнадцать тысяч тонн… Разрешите доложить о текущей ситуации?
— В каком смысле? — недоумевает госпожа президент.
— В том, в котором она затрагивает тактические и стратегические аспекты моего основного задания.
— Ну давай… — неуверенно тянет Эвелина Ляру.
— Окружное командование считает вероятность вооруженного восстания на Джефферсоне очень высокой. Я с ним согласен. Советую привести Силы самообороны Джефферсона в повышенную боеготовность.
— Зачем?
Этот вопрос настолько нелеп, что мне требуется целое мгновение, чтобы сформулировать доступный для президента Ляру ответ:
— Вчера вечером был принят закон о конфискации огнестрельного оружия у населения. Однако вряд ли все владельцы оружия подчинятся. Полагаю, что попытки разоружить их могут наткнуться на серьезное сопротивление.
— После вчерашнего никто не посмеет сопротивляться, — безапелляционно заявляет Ляру.
— После вчерашнего вы неизбежно столкнетесь с вооруженным сопротивлением, — возражаю я.
— Но почему? — Президент Ляру, кажется, искренне недоумевает.
Я все еще пытаюсь сформулировать свой ответ как можно понятнее, когда ловлю срочное донесение с Барренского утеса. Там — в пятидесяти трех километрах от Мэдисона — расположен небольшой арсенал, созданный сто лет назад для защиты Уолмондских шахт, уже давно закрытых на основании джабовского природоохранного законодательства.. После чего Гершем, бывший некогда крупнейшим городом в округе, практически обезлюдел, но в его окрестностях правительство создало множество джабхозов. В арсенале на Барренском утесе есть небольшой, скверно подготовленный гарнизон, бойцы которого, по существу, были ничем иным, как надсмотрщиками над подневольными фермерами на джабхозовских полях. И вот сейчас мне сообщили, что на этот арсенал совершено нападение.
— Они лезут через забор! Их сотни! Их очень много! Они бегут к складу боеприпасов! Другие лезут с юга! У них винтовки! И!.. — кричит гарнизонный офицер обезумевшим голосом.
По каналу связи до меня доносятся выстрелы, свистят пули. Вопли правительственных солдат становятся все громче и громче. Я подключаюсь к видеосети службы безопасности арсенала и сообщаю президенту Джефферсона о происходящем.
— Нападение?! Какое нападение?! Ни о каком нападении не может идти и речи! — Голос Эвелины Ляру напоминает кудахтанье курицы.
Я передаю президенту полученный сигнал и съемки, сделанные камерами, установленными на территории арсенала. Его штурмуют сотни две фермеров, вооруженных крупнокалиберными винтовками и пистолетами. Защищающий арсенал гарнизон насчитывает всего двадцать три человека. Шестеро из них уже лежат на земле. Судя по положению трупов, солдат застрелили, когда они улепетывали со своих постов в сторону хорошо укрепленного командного бункера.
— Что мне делать?! — истерически верещит новоиспеченный президент Джефферсона.
Солдаты в осажденном арсенале кричат так же громко и задают тот же вопрос:
— Что нам делать?! Их очень много! Что нам делать?!
На президентском канале связи раздается хорошо знакомый мне голос.
Донельзя взбешенный Сар Гремиан рычит:
— Стреляйте по ним, идиоты! Если вы, конечно, умеете это делать!.. Высылаем вам подкрепление по воздуху. Постарайтесь не попасть в своих!
Я связываюсь с Саром Гремианом по президентскому каналу:
— Боевой линкор «ноль-ноль-сорок-пять» докладывает о готовности. Рекомендую немедленно отправить меня к Барренскому утесу.
— Еще не хватало! — рявкает Гремиан.
— В арсенале хранится тяжелая артиллерия. Она… — хочу объясниться, но советник президента обрывает меня.