— Ну-ну, Валентина Александровна, не стоит нагнетать сумрачную атмосферу, я ни в коем случае не затрону самолюбие Бориса, ведь мне надо еще завоевать его любовь! — с пафосом самоуверенного человека закончила Лиля и распрощалась с будущей, как ей казалось, свекровью.
IX
Около восьми вечера Петраков, представившись детективом, разговаривал с дежурным врачом хирургического отделения, куда в первой половине дня он доставил умирающую девушку. С трудом, но жизнь ее отстояли. Сейчас она спит, и рядом с ней мать.
— Кто-нибудь еще интересовался девушкой? — спросил Борис дежурного врача отделения.
Тот пожал плечами и посоветовал с таким вопросом обратиться к медсестрам на посту. Петраков последовал его совету.
— Скажите, не интересовался ли кто Олесей? — спросил он медсестру.
— Появлялся один высокий белобрысый парень, сказал, она его подружка, расспрашивал в какой палате и с кем лежит.
— Вы сказали?
— Да, Олеся лежит в общей палате на шесть мест, рядом с ней мать, ночью ее сменит сестра Маргарита.
— И он навестил девушку?
— Нет, он, похоже, застеснялся, поблагодарил и ушел.
— Спасибо за информацию, — сказал Борис и осмотрел крыло хирургии, где находились женщины. Убедившись, что попасть в палату можно лишь через главный коридор, пошел справиться у дежурного врача:
— Скажите, кто из мужчин поступил в больницу во второй половине дня?
— Четверо. Двое в тяжелом состоянии, и двое пожилых мужчин из районов.
Это вполне удовлетворило Бориса. Огромное здание могло укрыть злоумышленников на любом этаже, но вряд ли люди, заинтересованные в смерти девушки, так быстро сориентируются в обстановке и зашлют убийцу к этому часу в здание. Ждать надо в самые глухие часы ночи, когда сон морит дежурных медсестер, а в коридорах полумрак. Борис прошелся по закоулкам первого этажа, спустился в подвал, в галерею, связывающую стационар с поликлиникой, в надежде натолкнуться на долговязого парня. Ни души. Вернулся. Вышел на улицу. Смеркалось, воздух слегка посвежел, дышалось полной грудью. В густом, подстриженном кустарнике заметил притаившегося человека. Увидел, потому что искал. Еще несколько минут и мрак, спускающейся ночи, полностью поглотит наблюдателя. «Не соврал», — подумал Петраков. Он подошел к засаде и тихо сказал:
— Молодец, Алексей, я подстрахую тебя.
— Они уже здесь, я их видел. Их двое. Вооружены, это я точно знаю. У тебя есть оружие?
— Есть, но где они сейчас? Во что одеты?
— Я только что видел их, они вошли в больницу. У них все схвачено, но их надо остановить! — с отчаянием в голосе проговорил Алексей.
— Они тебя знают?
— Да.
— Тогда ты мне не помощник. Во что они одеты, как выглядят? — нетерпеливо повторил вопрос Борис.
— Коренастые, в джинсах и ковбойках, у одного золотая фикса. Они, наверное, будут отираться в галерее.
«Ясно, я только что разминулся с ними, — подумал Борис, — один на Олесином портрете изображен с фиксой. Они».
Разминуться дважды два. Пока он шел по галерее, незнакомцы находились на первом этаже и двигались к ближнему лестничному пролету, соединяющему этаж с галереей. Могли подняться в хирургию, могли спуститься и укрыться в лабиринтах подвала. Петраков быстро поднялся в хирургию, обошел мужское отделение, поднялся этажом выше, никого посторонних. Разыскал дежурного врача, попросил:
— Мне нужен халат и чепчик, как у вас.
— Посмотрим, что у нас есть. — Врач скрылся в ординаторской, Борис последовал на ним. — Есть пара халатов, думаю, подойдут. Так, а вот и чепчик. Примерьте, маловат?
— Годится, — сказал Борис.
— Что-нибудь серьезное?
— Не думаю, меры предосторожности. Сейчас так много всяких нелепых смертей.
— Да-да, вы правы. Эта девочка, она замешана в чем-то нечистом?
— Трудно сказать. Старшеклассница, возможно безответная любовь. Но поостеречься надо.
— Да-да, — согласился врач. — Девочка — красавица.
— Такие чаще всего угорают, — с сожалением сказал Борис и, одев халат с чепчиком, ушел.
Злоумышленники находились в плохо освещенном крыле галереи, где шли трубы отопления и водопроводные. Заметив парней, Петраков смело пошел навстречу, и, упреждая выпад с их стороны, громко спросил:
— Молодые люди, из какого отделения? Здесь гулять запрещено. Отправляйтесь в свои палаты, — говорил он внушительным приказным тоном. Один из них щерился фиксой, как на портрете Олеси. Петраков внутренне собрался к предстоящей схватке против двоих вооруженных бандитов. У него все же было преимущество: он знал кто они, на его стороне инициатива.