Петраков не надеялся получить от Алексея исчерпывающих сведений, зная его осторожность и нерешительность, но удовлетворился тем, что получил и больше парня не тревожил.
Военные будни нагромождались различными событиями и напоминали собой недавнее поле боя с разбитой техникой и неубранными трупами жертв, и Борис частенько видел на этом безрадостном поле себя и своих ребят в качестве пушечного мяса, но покинуть его не мог, хотя был готов отказаться от своей миссии. Василий Бакшин тоже. Вместе они проклинали войну и свою одураченность.
Однообразие будней прервал запоминающийся денек, когда личный состав подразделений, отличившихся в боевых действиях стоял в шеренгах перед штабными палатками группы объединенных войск. Осеннее солнце прикрытое высокими перистыми облаками уже грело слабо и не угнетало зноем собравшиеся бравое войско. Капитан Петраков чисто выбритый и подтянутый, как и все его бойцы пожирал глазами генерала Климова, который вместе с командующим стоял в группе офицеров перед фронтом.
— Что делает здесь капитан Петраков, полковник? — недовольно говорил генерал Климов, глядя на стоящего неподалеку в шеренге бойцов офицера с лихо заломленным беретом. — Мы задыхаемся от нехватки хороших сыщиков, не можем толково наладить следственную работу, а такие специалисты, как Петраков, ходят в атаку! Посмотрите, полковник, списки и всех следователей ко мне. — Генерал умолк как раз в тот момент, когда стоящий рядом с генералом Шамановым молодцеватый адъютант, назвал имя капитана Петракова, а командующий вынул из коробочки орден Мужества. Петраков, четко печатая шаг, подошел к группе старших офицеров и, улыбаясь, остановился, отдав честь.
— У капитана хорошее настроение, — сказал Шаманов, глядя на Климова, — ваш?! — и крепко пожал руку Борису, приколол орден на его грудь. — Поздравляю!
— Служу России! — четко сказал Борис и увидел, как Климов сделал движение навстречу и тоже пожал ему руку.
— Поздравляю, сынок! — тепло сказал генерал. — Молодец! — И отпустил руку.
— Спасибо, Сергей Петрович, я так рад встречи.
— Я тоже. Думаю, пора тебе снова заняться своим делом. Жди распоряжения, и будь здоров, сынок! — генерал заметил, что пауза в награждении затянулась, и отпустил Петракова. Тот, развернувшись, вернулся в строй.
Бориса не так взволновало награждение орденом, как встреча с генералом, его отеческое поздравление, а самое главное, высказывание о возвращении к следственной работе. Несмотря на жуткую занятость делами, он помнит о нем, также тепло зовет его сынком. Вместе с ним орден Мужества получил и прапорщик Бакшин.
После награждения они обедали в штабной офицерской палатке, куда были приглашены все награжденные и тесными группами сидели за столиками, пили водку и обедали.
— Ты знаешь, Василий, мне этот орден жжет грудь, — сказал Петраков, наклонившись к прапорщику. Он не хотел, чтобы его слышали сидящие здесь же награжденные десантники из батальона ВДВ, аппетитно уплетающие добротно приготовленный плов из баранины, кроме которого на столе стояли салаты из свежих помидоров и огурчиков, густо заправленные луком и зеленью, яблоки и хурма. — На нем — кровь соотечественников.
— Бандитов-соотечественников, — поправил Бакшин, с наслаждением жуя салат, после выпитой рюмки водки. — Подшивалов предал интересы России, может быть это ты его убил в бою. А мог убить он.
— Но он-то ордена не получил бы.
— Откуда ты знаешь, у них тоже награждают. Почему это тебя смущает?
— В гражданскую войну тоже соотечественник бил соотечественника. Командиры за доблесть получали ордена Красного знамени. Кто же стал победителем, если часть народа была выбита, часть изгнана? В результате, семь с лишним десятилетий народ выяснял: что же он выиграл от этого убийства? Я скажу однозначно: он жутко проиграл.
— Гражданская война не чета этой.
— Ой, ли. Я тебе уже говорил: ни одна война не преследует гуманной цели, потому что льется кровь. У этой войны цель очень откровенная: покорить.
— Странную ты ведешь пропаганду, Борис, а Великая Отечественная, ее историческая победа.
— Да историческая, не спорю. Но наша победа Пиррова, и более того, она переросла в сокрушительное поражение, а поражение для Германии переросло в триумф победы… У нас все говорят: родилась новая Россия, ее творец — Ельцин и демократы. Восемь лет — большой срок для реализации своих амбиций. Не получилось пока новой, свободной и богатой России. Народ бедствует, более того, народ и его армия воюет на своей территории.