— Он обвинил меня в уродстве Василька и сказал, что через девять месяцев докажет, что он не виноват.
У Наталии Михайловны от жалости к дочери перехватило дыхание, сердце вот-вот остановится. Она готовила себя к размолвке между молодыми, но не могла подумать, что Толя решится на такой шаг, не могла предположить, на сколько сильно потрясет ее это известие.
— Он не прав. Надо найти причину, а не виноватого, — воскликнула она, и испугалась своего смятения, потушила в себе продолжение мысли, которая, ей казалось, грохотала на весь дом: — «Ну, уж точно, не моя плоть с отцом. Неужели это кара Божья за наш поступок?»
Никто более ярко не представлялся Евгении, как Игорь Владимирович. Он чем-то напоминал ей Анатолия. Та же стройная атлетическая фигура, широкие плечи, модная стрижка темных волос, уложенных в аккуратную прическу с пробором, сильные руки, насмешливые черные глаза в которых читалась воля, жизнелюбие и любвеобилие. Взгляд его прожигал. В глазах постоянно светился заманчивый огонек, до которого хочется непременно дойти и погреться. Огонек почти такой же, как у Анатолия, который она увидела в первую же с ним встречу.
…Женя в тот вечер подошла к толпе на остановке и встала рядом с рослым, широкоплечим парнем в спортивной куртке. Он непроизвольно оглянулся и улыбнулся ей так естественно и запросто, словно давний знакомый.
— Если вам на «семерку», то сожалею — идет битком, — сказал он, продолжая улыбаться.
Она поняла, что ему тоже на «семерку». Интересно, а дальше куда?
Евгения обычно садилась на троллейбус не здесь, а почти у самого железнодорожного вокзала и проблем с посадкой никогда не имела. Сегодня ее занесло в центр праздное любопытство, о чем она пожалела, так как может вполне опоздать на занятия в компьютерный центр.
— О, и я туда же, — вдруг сказал широкоплечий, улыбающийся незнакомец, в черных глазах которого светились теплые огоньки. — Я там работаю наладчиком и программистом. Кузнецов Анатолий к вашим услугам.
«Мамочка, — вскинула ресницы Евгения, которые у нее были пушистые, темные и длинные, глаза синие, как Тихий океан на глобусе, — неужели я думаю вслух?» Она ужаснулась, чувствуя поднявшуюся в душе волну интереса к этому весьма коммуникабельному Анатолию, до ужаса чем-то знакомого.
— Я просто предположил, что вы туда едете. Там столько симпатичных девчонок ходят на курсы — глаза разбегаются. — и, сделав паузу, многозначительно добавил, — но ни на ком не останавливаются.
Евгения залилась румянцем и почувствовала жар во всем теле, хотя на улице свежо. Кстати, молодой человек легко одет, как и она: видно закален.
«Наверное, так и только так приходит к человеку чувство первого взгляда», — подумала она и сказала:
— Очевидно, у вас в голове ветер.
Он не успел ответить: в эту секунду подрулил троллейбус, и люди хлынули к дверям.
— Держитесь за меня! — он подхватил ее под руку, с силой прижал к себе, боком двинулся вперед и быстро оказался у двери, протолкнул Евгению, и сам втиснулся в салон. Через минуту они катили в переполненном троллейбусе к цели.
Кроме компьютеров у молодых людей оказалось много общих интересов. Один из них весьма существенный: Анатолий любил свою работу, обслуживал компьютерное оборудование в администрации города, а вечерами давал уроки на курсах по изучению компьютерных программ за счет чего имел хороший заработок и уже съездил в отпуск по турпутевке во Францию.
Евгения также отличалась трудолюбием и тоже мечтала посмотреть Европу. Кроме того, обнаружилась любовь к поэзии и театру. Уже назавтра, в субботу, Анатолий предложил пойти на премьеру в театр музкомедии, где главную роль играла знаменитая Лидия Савинова, на что Евгения охотно согласилась. Ставили зингшпиль «Волшебная флейта» Моцарта.
— У тебя с актрисой Савиновой есть портретное сходство, — заметил Анатолий.
— Возможно. Похожих людей очень много. У президентов, оказывается, их по несколько.
— Ты права, и мы идем в театр.
— Единственное опасение, — сказала Евгения, приняв предложение Анатолия, — у меня строгие родители. Они требуют отчет: где я провела вечер и с кем? Я буду вынуждена сказать. Возможно, последует возражение против проведения вечера с малознакомым человеком.
— Приятно слышать о подобной строгости. Мои родители подстать твоим. Они держали меня в ежовых рукавицах вплоть до армейской службы. Но ведь мы идем в театр, а не в ресторан.
— Да, но как им это доказать?
— Очень просто: показать билеты и дать честное слово, что как только спектакль закончится, мы садимся на такси и через пятнадцать минут — у дверей подъезда.