— Далеко?
— Далеко. Но главное — бездорожье, пурга. Можно не довезти, а это хуже.
— Что есть у вас?
— Участковая больница и прекрасный фельдшер-акушер. Она принимала и моих.
— Так что же ты стоишь! — умоляюще сказал Константин снохе.
— Бегу-бегу, — откликнулась та и, торопливо одевшись, выбежала из квартиры.
— Костя, милый, я скоро стану матерью, — счастливо улыбаясь, сказала Наталия. — Какое долгожданное счастье. Я вскормлю малыша своей грудью!
— Да, дорогая, для нас это великое счастье. Я очень хочу дочку, но пусть будет тот, кто есть! Лишь бы все окончилось благополучно.
Сноха вернулась быстро и с порога закричала:
— Костя, акушерка на дежурстве, она не может прийти, у нее в больнице роженица. Собираем Наташу и везем в больницу.
— Нам разрешат дежурить?
— Скорее всего. Больница полупустая.
Людмила Сергеевна уже в годах была по-настоящему мастером на все руки, удивительно талантлива и добра. Она внимательно осмотрела Лиду и удовлетворенно сказала:
— Ранним утром, матушка, будем принимать младенца. Все у тебя хорошо. Опыт у тебя, говоришь, есть. Кто первенец?
— Сын.
— Нынче, похоже, дочка стучится. Лежи спокойно, жди своего часа. А мне домой надо сбегать. Ночь сегодня моя. Да ты не волнуйся, я тебе даже час назову, около четырех утра родишь. Сестра здесь остается, если что — прибежит за мной.
— Я не за себя, я за Игоря. Оставила его в такой день. Моя хозяйка тетя Аня, я заметила, недолюбливает его. Как бы конфликт не вышел, дождался бы он меня.
— Анна все понимает, матушка, она твою просьбу выполнит, твоему Игорю слово поперек не скажет. Уж, я то знаю ее характер. Ты отдыхай, не волнуйся. Вечером, поди, твой Игорь наведается. А уж Анна-то, обязательно прибежит.
С этими словами Людмила Сергеевна удалилась, и Лида осталась одна в ожидании своего часа. В палате тепло, тихо. Минуты тянулись томительно. Дважды в палату заглядывала медсестра, спрашивала о самочувствии и уходила в другие палаты к больным проводить процедуры.
После шести пришла тетя Аня. Она осмотрела Лиду, как добрая внимательная мать.
— Где мой Игорек? — спросила Лида. — Вы его видели?
— Я с обеда торопилась, он в подъезде мне встретился. Рассказал о тебе, да уж знала, твою записку прочитала. Попросил, если я не возражаю, то он хотел бы дождаться тебя после родов в моей квартире. Я сказала, что мы с тобой на этот счет договорились, и впустила его. Пришла с работы — он дома. Поужинали. Я к тебе засобиралась. Он мне говорит: мол, сегодня он к тебе не пойдет, ему в Тынду надо, а как только вернется — навестит.
Лида слушала, широко раскрыв глаза, и какая-то смутная тревога подступила к ее сердцу.
— Отложил бы поездку, говорю. Лиде твоя поддержка нужна.
«Не могу, — отвечает, — решается вопрос нашего будущего. Я же не знал, что она сегодня рожать соберется».
— Дело твое, сказала я. — Поезд на Тынду, ты знаешь, в семь вечера. Вот мы вместе и вышли из квартиры. На улице он мне конверт подает.
«Это Лиде передайте. Я написал, зачем еду, она все поймет. Можете даже завтра отдать, после родов».
— Почему завтра, давайте сейчас, — нервничая, сказала Лида, а холодок тревоги все настойчивее схватывал ее сердце.
— Вдруг там что-то неприятное, а тебе расстраиваться сейчас нельзя, — с сомнением сказала тетя Аня.
— Ну что вы, он же объясняет свой отъезд. Возможно, собирался сказать об этом мне, но нам поговорить просто не хватило времени, сильно уж у меня началось, а сейчас, видите, отпустило. Зря торопилась, — сказала Лида, но тут же поморщилась от боли, застонала, стиснула зубы.
— Тебе плохо? — с тревогой спросила тетя Аня.
— Мне плохо от неизвестности, — с трудом проговорила Лида.
— Но разве у человека не может быть срочных дел? — решила прибегнуть к хитрости тетя Аня, видя свою оплошность с письмом, чтобы успокоить разволновавшуюся женщину. — Он так и сказал: решается вопрос о нашем будущем, возможно, речь идет о хорошей работе.
— Вот именно. Я должна знать, — борясь с болью, сказала Лида.
В палату вошла Людмила Сергеевна.
— О чем речь, девоньки? — спросила она.
— Тетя Аня не хочет отдавать мне письмо от Игоря, — сказала торопливо Лида.
— Никаких писем, родишь, тогда хоть зачитайся, — строго сказала фельдшер. — Пошли, матушка, отсюда. Пусть роженица успокоится. Никуда ее Игорь не денется.