— Шеф мой вами заинтересовался.
— Кто такой? — спросил Игорь, настораживаясь.
— Как кто — директор базы, откуда родом эта автолавка.
— Что он хочет?
— Не знаю. Просил сегодня, как освободитесь, заехать.
— Он тебе лично сказал?
— Что ты, он с нашим братом не якшается, для этого дела шестерки есть.
— Будет ему навар, будет, вот только раскрутимся, мне толковая опора нужна.
— Как знаешь, мне сказали, я передал. Автолавка его.
— Понятно. Сдадим деньги в сберкассу и поедем.
— Заметано.
Все оставшееся время Игорь думал о встрече. О чем пойдет речь? Он ожидал подобное, с дядей Саидом на эту тему говорили не раз, выработали тактику поведения в зависимости от обстоятельств. Но что так быстро им заинтересуются, Игорь не ожидал. Даже мелкий рэкет не мог в такой срок выйти на него: торговали в разных точках. Навести на них мог либо Алексей, либо кто-то из вокзальных грузчиков. Но тогда бы его стерегли у вокзала. Мелкоты он не боялся. Если рэкетиры ввяжутся в открытую схватку, пожалеют тут же. Ребра и челюсти повыбивает. Здесь же другое дело. Послушаем.
На этот раз Игорь решил сделать вклад на всю сумму, но в другой сберкассе. Тревожно было вчера оставлять Рахима, напичканного пачками денег в незнакомой квартире. Он, конечно, поступил опрометчиво. Не то слово, безмозгло. Но все обошлось. Такие проколы в дальнейшем допускать нельзя. Но какова оказалась женщина, конфетка! Игорь на минуту предался ночным воспоминаниям и подумал: какое решение на предстоящую ночь предложит эта ненасытная потаскушка? Но подъехали к базе, и воспоминания оборвались.
Ноябрьские дни быстро угасали, и окрестности базы тонули в сумерках. Перед базой вдоль обочины стояли и дымили глушителями два огромных рефрижератора, как их попросту называли — фуры.
— Куда это они на ночь? — удивился Алексей.
— Ваши? — поинтересовался Игорь.
— Да. Вот бы тебе такую дуру. Закидал комплектами и жми на всю железку.
Игорь отмолчался, провожая взглядом фуры, а сам прикидывал, сколько же войдет в такую «дуру» комплектов, выгодно ли ходить на ней из такого далека.
«Ладно, вечером прикину поточнее. Сейчас не промахнуться бы в разговоре».
К директору в кабинет он вошел один. Рахим тут ни при чем, он просто помощник. Познакомились, пожав руки. Игорь сел сбоку к приставному столику, пристально глянул на нового знакомого, с бледным холеным лицом конторщика, которому можно было дать от сорока пяти до пятидесяти. Живые глаза и подрагивающие тонкие губы, быстрое движение рук говорили о его холерическом характере.
— Я вас слушаю, молодой человек, — неожиданно выдал директор.
— Это я вас слушаю! — удивился Игорь. — Я прибыл по вашей просьбе, или это розыгрыш?
— Ах, да! Деловые люди с юга, — взмахнул руками Ильин. — Предыдущий звонок внес сумбур в мои мысли. Как идет торговля?
— Нормально.
— Судя по заявке на автолавку, товара у вас прилично, не так ли?
— Скорее, как считать, — уклончиво ответил Игорь, — и кому считать. Без хороших чаевых вас не оставим.
— И все-таки к вам пробудился интерес, — как бы не слыша собеседника, стал развивать свою мысль Ильин. — Интерес в том смысле, что ваши перевозки выглядят смехотворно. Вы, надеюсь, заметили наши фуры. Они безработные и готовы следовать в любую точку Союза. Это раз. Нам не нравится эта дикая никем не санкционированная торговля. Вы в чужом городе, батенька, и порядок надо знать, — в голосе зазвучал металл.
— Что вы предлагаете? — холодно спросил Игорь, поняв, куда клонит директор.
— Все должно идти через нас. Мы контролируем потоки товаров, и нам не нравится подобная самодеятельность.
— Кто это мы? — с вызовом спросил Игорь. — Между прочим, я местный.
— О тебе, Костячный, нам все известно. И прошлое, и настоящее. Я мог бы просто взять с тебя четвертую часть оборота, но нам неудобно считать твои комплекты на перроне вокзала. — В голосе директора звон металла нарастал. — Потом ты, видишь какой хитрец: вчера спихнул в сберкассу лишь мелочь, а сегодня — всю выручку. Выходит и тут нам неудобно тебя контролировать, — уже издевательски мягким тоном закончил Ильин.
Руки Игоря лежали на приставном столике, и он непроизвольно сжал кулаки, закипая злобой от того, что этому конторщику надо отдать четвертую часть выручки, и тот знает даже о его маленькой хитрости.