Почему же она поторопилась с Костячным, а не сделала выбор, скажем, на таком приятном парне, как Борис Петраков. Костячный напоминал ей Анатолия, ведь она любила своего мужа. А теперь? Ей не повезло в личной жизни. И коль ее спасли от гибели и заставили жить, ей следует все события оставить в прошлом и посвятить себя какому-то делу. Например, борьбе с бандитами. Поступить на юрфак и стать следователем. Для незамужней и бездетной женщины это дело подойдет как нельзя лучше.
«Размечталась, — оборвала себя Евгения, — кто же примет на юрфак такого человека, как я. Скорее я попаду в разряд изгоев, чем в следователи. Смерть младенца будет долго идти за мной по пятам, и сидеть мне безвылазно в своей норе. Никуда не высовываться».
Размышляя таким образом, Евгения чувствовала себя не лучшим образом, и дежурный хирург, делая вечерний обход, узрел депрессивное состояние сиделки. Расспросив, кем она приходится больному, настоял на том, чтобы она отправилась домой.
— Вам лучше навещать больного днем, — мягко говорил доктор. — Состояние у него нормальное, он все равно будет всю ночь спать. И я не вижу смысла сидеть возле него.
Евгения ушла. Ей было больно сознавать, что она не нужна даже в качестве сиделки, и решила больше не появляться в больнице.
— Женя, ты оставила Бориса? Почему? — спросила встревоженная мама.
— Дежурный хирург нашел, что мое состояние депрессивное, и я не гожусь в сиделки. Я вообще ни на что не гожусь! — воскликнула Евгения, разрыдалась и убежала в свою комнату, закрылась.
Утром, проведя ночь в полузабытьи, вопреки своей воле, она подхватилась и поехала в больницу, обрадовать Бориса своим появлением. Она протрет влажным полотенцем его мужественное лицо, напоит, накормит. Попробует размять его спину, чтобы избежать пролежней, сделает все остальное, что будет необходимо.
Так все и случилось, как она мечтала. За ночь от продолжительного и глубокого сна Борис повеселел. Чернота стала исчезать с его глаз, лицо посвежело. Борис благодарно улыбался Евгении за заботу. Она отзывалась на его улыбки, но оставалась печальной. Это не ускользнуло от внимательного Бориса, но он предпочел пока ни о чем не спрашивать девушку, предоставляя времени расставить все по своим местам.
Сразу же после обеда в палате появилась приехавшая мама Бориса. Она расплакалась, уткнувшись в шею сына, а он гладил ее правой рукой и успокаивал:
— Все уже позади, мама, все идет хорошо. Через неделю я встану.
Евгения вынуждена была уйти, наскоро попрощавшись.
— Но вы не забывайте меня, Женя! — крикнул он вдогонку.
— Хорошо, — услышал в ответ.
— Кто эта приятная девушка? — спросила мама. — У нее такие печальные глаза.
— Это Евгения, моя бывшая подследственная, которая оказалась ни в чем не виновата, — Борис решил сразу же сказать матери правду.
— Ты к ней не равнодушен?
— Я ничего не знаю, мама. Расскажи мне, как ты?
— Врач предупредил меня: не занимать тебя длинными беседами еще, по крайней мере, сутки. Поэтому я только скажу, что у меня все хорошо, за исключением того, что продукты по-прежнему дорожают. — Она улыбнулась и, ласково глядя на сына, добавила. — Сегодня мы будем молчать, а завтра — наговоримся. Спи, я буду оберегать твой сон, как эта девушка.
— Хорошо. Ты устала с дороги. Тебе бы не мешало вздремнуть.
Он внимательно оглядел маму, выглядела она, как и год назад в его приезд домой, моложаво и симпатично, сохраняя свою прекрасную фигуру, одетую по-дорожному в элегантный брючной костюм.
— Не беспокойся, родной мой, я выспалась в самолете. Но эта девушка Евгения, она из хорошей семьи?
— Да, ее родители очень порядочные люди.
— Ты их знаешь?
— Вчера были здесь.
— Так у тебя серьезные намерения?