— Мама, я ничего не знаю. Они не могли не прийти. Это люди долга, — сын понимающе улыбался своей дорогой маме, зная ее характер, что она не успокоится, пока не выяснит для себя все вопросы.
— Хорошо, я умолкаю. Спи.
— Ты на сколько дней ко мне?
— Как встанешь на ноги, а что?
— Ты взяла отпуск без содержания?
— Да, на производстве затишье. Можно гулять месяцами. Деньги все равно не платят.
— Где же ты взяла на такую дальнюю дорогу?
— Мир не без добрых людей. Скажи, у девушки какое образование?
— Среднее, но она специалист по компьютерной технике.
Они долго неспешно переговаривались о житье-бытье, пока утомленный словами Борис, не уснул.
Евгения дважды приходила в больницу, но, узнав от медсестер, что за Борисом все еще ухаживает мама, робела и, не осмелившись показываться ей на глаза, возвращалась домой.
Через неделю Борис стал подниматься с постели, а мама, успокоенная, уехала домой. В тот же вечер Борис позвонил Евгении. И когда услышал ее низкий приятный голос, его охватило волнение, как юношу от первого поцелуя возлюбленной.
— Евгения, вы меня покинули? — спросил он, беря себя в руки.
— Я дважды приходила в больницу, но не смела показываться на глаза вашей маме, — призналась она. — Вы, наверно, рассказали ей, какая я дрянь.
— Евгения, откуда такие черные мысли? — Он не на шутку встревожился. — Мне так не хватало вас все эти дни.
— Я бы предпочла, чтобы вы забыли меня, — нервно отвечала девушка, — но если это правда, то я приеду завтра и привезу горячие пирожки с капустой, если вы их любите.
— Это будет великолепно. Я с удовольствием оценю ваше кулинарное искусство.
— Я постараюсь, и вы увидите, что я еще чего-то стою, — едва не рыдая, ответила девушка.
— Евгения, мне не нравится ваше пессимистическое настроение, — с отчаянием в голосе говорил Борис, сознавая, насколько глубоко травмирована душа девушки. — Я жду вас завтра и поговорим, но знайте сейчас, что кроме вернейших друзей — матери и отца у вас есть еще и другие друзья, которые верят в вас и готовы защищать от любых нападок.
— Хорошо, я приеду, если это вас успокоит, — довольно будничным тоном сказала Евгения и отключила связь.
Разговор оказался огорчителен, но он не смел обижаться.
Он точно знал, что Евгения корит себя за связь с Костячным, и не дай Бог, каким-то образом для нее откроется, что он был ее кровным отцом. Об этом могут рассказать газеты! Собрав газеты в нескольких палатах, он нашел то, что искал. Независимая «Настольная газета» дала броские заголовки и анонс жирным шрифтом: Жуткая история Евгении Кузнецовой в роддоме; Костячный — отец задушенного ребенка-урода; гибель актрисы Савиновой дело рук Костячного и его подельников. Запутанное дело вели и уже раскрыли генерал Климов и его помощник — молодой сыщик Петраков, но по каким-то соображениям достоверную информацию давать не спешат.
Сенсация для публики может обернуться трагедией для Евгении!
Борис понял, что ни дня не может больше оставаться в больнице. Он обязан как можно быстрее завершить дело Евгении Кузнецовой, закрыть его за отсутствием состава преступления. Как бы он хотел быстрее отделаться от бинтов, выписаться из больницы и под предлогом, что нуждается в сопровождающей, увезти девушку из региона хотя бы на месяц. Он боялся мины, что начиненная страхом, сидела в Парфенове, грозя взорваться. И она взорвется: чем он оправдает убийство своего шефа в подъезде дома, где находилась квартира Рябуши?
Назавтра Борис попытался дозвониться до генерала, и через несколько попыток ему удалось прорваться к Сергею Петровичу.
— Здравия желаю, Сергей Петрович. Петраков. Я вчера читал газету и готов завершить дело Кузнецовой.
— Тебя беспокоит Парфенов?
— Да, и очень.
— Он уже дал исчерпывающие показания, заявив, что некоторые сведения, касающиеся родства Кузнецовой и его шефа, а также убийства Савиновой, изложил заранее и отдал в одну из газет, чем облегчил действия своего адвоката.
— Публикация появится?
— Думаю, да, но не меняет нашу позицию в отношении Евгении.
— Но выдержит ли она такой удар? Психика у нее на грани срыва.
— Ее срочно надо отправить из региона вместе с родителями. Ты уже ходишь, и я поручаю тебе объясниться с Рябушей, без подробностей, конечно, сынок.
— Я сейчас же попрошу его приехать, но извините за дерзость, Сергей Петрович, у меня ощущение человека, проигравшего схватку. — Во рту у Бориса пересохло, голос его напряженно звенел.