— У кого есть телефон?
— Только у нас, — ответил заплетающимся языком побледневший пенсионер.
— Быстрее звоните в «Скорую», 03. Назовите адрес, скажите, что девушка вскрыла вены. Будьте настойчивы!
Борис взял на руки несчастную и понес в комнату. Осторожно опустив на диван девушку, с одежды которой стекала вода, сыщик скользнул взглядом по столу, и увидел карандашные портреты мужчин. Девушка изобразила их со злыми, холодными взглядами. Один портрет сыщик приподнял и присвистнул, в знак того, что с ним знаком. Скрутив рисунки в трубку, он сунул их в карман.
Петраков не очень-то доверял неожиданному и легкому разоблачению, потому к факту о знакомом человеке на портрете отнесся спокойно. Сейчас больше волновала жизнь Олеси, которая висела на волоске: за нее предстояло побороться. Борис с напряжением прислушивался к движению в коридоре, моля Бога поскорее прибыть врачам.
Помощь задерживалась, а он бессилен был что-либо сделать. Подхватив девушку на руки, он бросился с нею на выход.
— Оставайтесь дежурить возле квартиры, — сказал он соседям.
Лифт оказался не занят. Через полминуты Петраков очутился на улице и увидел в сквере Маргариту с сестрой. Те, ничего не подозревая, спокойно сидели на лавочке, поглядывая на окна своей квартиры.
Борис окликнул Маргариту, останавливая выруливающую со двора машину. Перепуганные женщины вскочили и подбежали к машине, когда Петраков опустил бесчувственную девушку на сиденье. Борис знал, пульс у пострадавшей едва прощупывался.
— Что с Олесей? — вскричала, бледнея, Мария.
— Быстро садитесь в машину, едем в ближайшую больницу, — вместо ответа приказал сестрам, обезумевшим от ужаса неизвестности. — Водитель, включите аварийный свет и беспрерывно сигнальте, я вас подстрахую.
Петраков опустил стекло дверцы, высунувшись из салона на сколько мог, стал махать попавшимся под руку автомобильным огнетушителем, как жезлом.
Со двора на главную улицу они выскочили беспрепятственно. Понимающий критическую обстановку хозяин «девятки», мужчина средних лет, лихо понесся в областную больницу, которая, к счастью, была всего в трех кварталах. Первый перекресток проскочили на зеленый, второй и третий на грани фола, на красный. Дорога была каждая минута. Мать и Маргарита выли в буквальном смысле слова, им все понятно без объяснений.
Петраков хорошо знал, где находится хирургия. Остановив машину у дверей приемной, он подхватил девушку на руки, и в ту же секунду оказался перед медсестрами оформляющими больных в стационар.
— Девушка вскрыла вены, — внятно и твердо сказал Борис, — нужна срочная помощь, сообщите в хирургию по телефону, пока я донесу пострадавшую в операционную.
— Туда посторонним нельзя, — услышал в ответ испуганный голос.
— Выполняйте немедленно, — резко сказал Петраков и двинулся по коридору, — водитель, проконтролируйте!
Борис видел, как пожилая медсестра быстро подошла к телефону и подняла трубку. Борис шел по коридорам три минуты, они ему показались вечностью. Боль, возникшая в груди, когда он нес Олесю из квартиры на улицу, усилилась, саднила. Но он не думал о ране, успеть бы спасти девчонку. В хирургии его встретили, показали, куда идти дальше.
«Молодцы, девчата, сообщили из приемной», — подумалось.
Сзади Петраков услышал всхлипывания, обернулся. Плакала Маргарита. У самой двери в операционную его остановили, и Борис опустил девушку на каталку.
— Все, молодой человек, вы свой гражданский долг выполнили, дело за нами, — это говорил высокий худощавый человек, одетый во все белое с опущенной маской на подбородок, — ждите в коридоре.
Дверь операционной закрылась, Борис повернулся, чтобы выйти в коридор и столкнулся с Маргаритой.
— Простите, а где же мать Олеси? — спросил Борис, двигаясь на выход и увлекая за собой взволнованную женщину.
— В приемной попросили дать сведения об Олесе. Маша там. — Маргарита вытерла слезы, и, внимательно глядя на Петракова, спросила:
— Вы разговаривали с Олесей?
— Нет. Я нашел ее в ванной.
— Стало быть, портреты вы не видели?
Вопрос озадачил Бориса.
— Видел, они лежали на столе. Вы знали о их существовании?