Итиль русичам не пришлось штурмовать - остатки разбитого хазарского войска покинули город без боя. Бежал за Итиль-реку и сам каган-бек.
Настороженно и молча встречала русскую дружину столица Хазарии. Ни одной живой души не видно было на грязных, заваленных мусором улицах, то широких, похожих на торговые площади, то узеньких и извилистых, будто таинственные лабиринты. Беспорядочно раскинулись на них глиняные мазанки и войлочные кибитки. В сонно дремавших садах и виноградниках, серых от пыли, бродили косматые полудикие козы. Ближе к реке на кольях сушились рыбацкие сети, но не было видно ни одного челна.
Передовой полк Святослава, перейдя шаткий деревянный мост через речной рукав, вступил в столицу побежденного каганата. Впереди конных воинов на горячем гнедом коне гарцевал молодой воевода Борислав. На его красных сафьяновых сапогах солнечно сверкали золотые шпоры - новинка, завезенная из Византии.
Борислав с любопытством разглядывал незнакомый город. Тишина и безлюдье удивили его.
- Вымерли тут все, что-ли? - повернулся он к ближнему сотнику.
- Хазары-то? Да они сейчас далеко за Итилем... Мы на них такого страху нагнали, что они не скоро опомнятся!
Но русичи недолго продолжали путь в тишине. Вскоре впереди послышался шум многоголосой толпы. Перед дружиной открылась широкая площадь, посреди которой возвышалась массивная деревянная фигура бога Перуна с посеребренной головой и позолоченными усами. Вокруг Перуна сгрудились нарядно одетые люди. Это собрались жители славянского конца Итиля торговые гости, мастеровой люд, рыбаки. При появлении дружины над толпой взметнулись шапки.
- Слава русским воям!
- Киевскому князю слава!..
Святослав, ехавший в окружении своих воевод, придержал коня, снял шелом, поклонился на все четыре стороны. В ухе его блеснула золотая серьга с зеленым камнем.
- Слава Перуну, добрые люди! Мира и добра вам желаю...
Чуть позади князя, между рослыми гриднями, ехал потупившись, захваченный в плен бек Аймур. По его лицу трудно было догадаться, о чем думает побежденный военачальник, недавно бывший правой рукой Иосифа, страшится ли возможной гибели или уже приготовился ко всему.
Увидев пленного бека, итильские славяне притихли, настороженно оглядывая его хмурую фигуру, обмякшую в богатом седле. Потом недолгое молчание сменилось гневными криками:
- Вели казнить его, княже! Не мало он лиха нам принес, немало нашей кровушки высосал!
- Поборами нас одолел этот живоглот... Голову с него долой!
Князь поднял руку - гридни направили копья на толпу, и шум затих. Только в дальних рядах прорывалось хриплое ворчание.
- Идите по домам люди Итиля. Я сам буду вершить суд над виновными. Кого надо - накажу... - и Святослав проехал вперед.
На улицах стали появляться мусульмане - арабы, джурджанцы, хорезмийцы, гузы. За ними потянулись из своих жилищ хазары-язычники и те, кто исповедовал иудейскую веру. Впереди дружины уже бежала молва, что русичи город не рушат, разбоя не творят, людей не обижают. На улицы вышел простой люд, у которого любому завоевателю нечего отбирать, кроме разве самой жизни. Богатые встречались редко - многие из них или ушли с правителем Хазарии за Итиль-реку, или бежали на юг.
Князь и воеводы проехали через весь город и вступили в каменный дворец каган-бека. Святослав приказал разослать по хазарской столице дружинников - искать Иосифа. Потом он велел привести к нему пленного Аймура и толмача, долго беседовал с беком.
Узнав, что Аймур во время последней битвы попал в опалу, князь с интересом посмотрел на пленника: народ его не жалует свой любовью и правитель наказал. Попал хазарин между молотом и наковальней!
- Вижу - правду молвишь, бек, - сказал он, пристально глядя на Аймура. - Воевал ты плохо, потому что не на твоей земле гнев созрел, не твоя земля кровью умывалась, когда разоряли ее хазарские орды... Неправое твое дело! И нынче не хазары хозяева в Киеве, а русские вои стоят в вашей столице. Ну, да у меня речь не о том, бек Аймур. Я тебя назначаю правителем Итиль-града. Справишься?
Лицо бека побледнело. Чтобы скрыть свое волнение, он склонился в глубоком поклоне перед русским князем:
- Ты даруешь мне жизнь, каган Святослав! Я буду служить тебе верой и правдой... Отныне весь этот город - у твоих ног, все его жители - твои верные данники!
Святослав про себя усмехнулся: "И так ты у моих ног вместе со всеми итильцами!"
А бек с тоскою подумал: "Что сделает со мною Иосиф, когда возвратится в столицу? Ох, не сносить мне головы!"
Но у него все равно не было другого выбора. И он так же подобострастно, как недавно внимал речам правителя Хазарии, слушал князя ненавистных ему русов. Слушал и соглашался с ним, обещая собрать требуемую дань, выкупить у русов пленных и снабдить войско князя провиантом. Единственное, о чем он осмелился попросить Святослава, - это об охране из русских воинов, которая смогла бы его уберечь от подосланных Иосифом убийц. А он уж постарается собрать самых богатых купцов из тех, кто остался в Итиле, хранителей ключей от дворцовых тайников и кладовых, и сделает все, что ему приказано.
Выслушав Аймура, Святослав приказал Бориславу выделить дружинников для охраны бека. После этого князь отпустил нового правителя Итиля и вместе с воеводами покинул покои Иосифа.
Теперь, когда Аймур ушел, Борислав не утерпел, спросил Святослава:
- Пошто, княже, ты этому хазарину волю даровал, да еще правителем назначил? Я тому дивился, да молчал при нем, а теперь спросить надумал... Он же кровопивец, живоглот, народ от него стонет, клянет его! Ему бы голову срубить, а ты...
Святослав сердито сверкнул на него глазами, но ничего не ответил.
- Прости, княже, коли что не так сказал! Конечно, то дело державное, но неужто нельзя было спросить?