- Я туда пойду, - остановилась девушка, - а ты тут постереги. Я скоренько. Ладно?
- Постерегу, чего уж там, - смущенно ответил Богдан.
Богдан остановился в тени пышного ивового куста, спиной к речке. Гридень на всякий случай приготовил лук и стрелу - мало ли кто сюда может сунуться? Он напряженно прислушивался: не позовет ли вдруг на помощь Злата. Девушка беззаботно плескалась, слышно было, как она ойкала, окунаясь в прохладную воду. Кажется, она не особо торопилась, и Богдан начал терять терпение.
Резвый гнедой конь вынес на поляну, к реке, всадника в богатом боевом убранстве. Блеснули золоченые бляхи на сбруе, огнем вспыхнули золотые рукоять и крыж меча, золотые шпоры, а над ними синее неба дорогое аксамитовое корзно. Борислав! И откуда принесла его нелегкая?
Зоркий взгляд молодого воеводы мгновенно зацепился за Богдана, напряженно пригнувшегося, будто перед прыжком, скользнул дальше. Гридень шагнул в сторону, загораживая проход в кустах. Отвлекая внимание Борислава, он решил заговорить первым:
- Здрав будь, воевода!
- Здрав будь, честный воин. А это кто там?
Богдан обернулся и увидел Злату, выходившую из воды. Нагая девушка мелькнула, как русалка, и скрылась за ветками ивняка.
- Кто это? - удивленно переспросил Борислав.
Растерявшийся Богдан не сразу нашелся, что ответить. Потом упрямо нагнул голову, решил стоять на своем:
- Мой товарищ, Злат. Новый гридень княжий.
- Гридень? А мне что-то другое показалось... Или у меня глаза плохи стали?
Богдан пожал плечами.
- Отрок Злат... Из Тмутаракани...
- Имя у него чудное, у этого гридня, и сам он... - воевода пристально вглядывался в лицо Богдана. - Постой, постой! Ты тот самый княжий спаситель, что из трясины его вместе с Кречетом вызволил?
- Тот самый, - отозвался Богдан, обрадованный, что разговор уклонился от опасной темы. - Кабы не я, и тебе худо пришлось бы - потерял князя на лове!
Воевода пропустил мимо ушей дерзкий намек.
- А ведь я тебя видел еще раньше... Где? Никак не припомню. Обличье твое мне больно знакомо.
Гридень снова насторожился.
- Э, мало ли где ты мог меня видеть! Земля наша велика. А я вот тебя, хоть ты и воевода, не примечал прежде.
- Не ты ли помогал Ратше на его кузне в Житомире?
Богдан вздрогнул, услышав название своего родного городища. Заметил ли это воевода?
Но воевода уже не слушал гридня.
Зашуршали ветки, и рядом с Богданом встал юный и статный витязь в легкой кольчуге, облегавшей его тонкий стан, в желтых сафьяновых сапогах. На поясе - кривая хазарская сабля. Золотистые волосы упрятаны под шелом и бармицу - кольчужную сетку, прикрывающую затылок и щеки. Милое юношеское лицо, покрытое ровным загаром, тонкие брови, чуть припухшие обветренные губы... Даже Богдан с трудом узнал в этом юном витязе вчерашнюю замарашку, встреченную им в предгорьях. Добрый гридень получился из нее. Лишь глаза, зеленые, русалочьи, улыбались загадочно, напоминая о том, что видел Богдан, обернувшись ненароком к реке...
- Ну, вот и я, - гридень непринужденно положил небольшую смуглую руку на плечо Богдана. Глаза его без удивления, но с любопытством оглядели воеводу. Тот круто развернул коня и, ударив его в бока золотыми шпорами, поскакал прочь от реки.
Богдан стряхнул Златину руку с плеча.
- Ты чего? - удивилась девушка.
- По твоей милости чуть не посварился с воеводой!
- Так разве ж я виновата? - Злата обиженно поджала губы.
Он посмотрел на нее, покачал головой и ничего не сказал.
Князь и его свита через сутки вернулись из горного аула, подписав ряд с ясским князем и старейшинами. Договорились, что ясы будут выплачивать дань посаднику киевского князя в Тмутаракани. За это Святослав обязался не притеснять их, не воевать с ними, а помогать им отбивать набеги арабов и хазар. Ясы обеспечили русское войско провиантом, дали провожатых и толмачей, чтобы вести переговоры с касогами.
Несколько дней войско отдыхало, готовясь к дальнейшему походу. Святослав, узнав о возвращении своего гридня, призвал Богдана к себе, долго расспрашивал его о том, как того захватили хазары, о мытарствах на хазарской земле. Князя заинтересовал Диомид.
- Ты того ромея больше не видел?
- Нет, княже. Он как в воду канул. Может, сюда, к ясам, или касогам подался?
- Не доводилось о нем слышать. А попался бы... Ну, хватит ромеев. Я хочу тебя сотником поставить над гриднями, заместо старого Путяты, что помер от лихоманки. Справишься?
- Жалуешь меня, княже, не по заслугам...
- А кто из болота князя вытаскивал?
- То давно было, и не знал я, что ты - князь. Любому смерду помог бы в беде...
Святослав нахмурился, и Богдан понял, что сболтнул лишнее.
- Спасибо, княже. Буду и сотником служить тебе верой и правдой. И прошу еще об одной милости. Со мной из полона ушел отрок. Златом звать его. Храбрый отрок, места здешние знает, сам он из Тмутаракани. Так дозволь его взять в гридни!
- Добрый отрок, говоришь?
Богдан с трудом выдержал испытующий взгляд Святослава.
- Мы с ним вон какую дорогу прошли. Успел я увидеть, что он страха не ведает. Зверя барба не побоялся...
- Какого зверя барба? - удивленно поднял брови князь. - Где вы его повстречали?
Богдан смущенно замялся. Он опасался, что князь не поверит ему, сочтет хвастуном. Потом махнул рукой и принялся рассказывать о своих и Златиных приключениях в горах, о встрече с турами и схватке с барбом.
Глаза Святослава заблестели: с отроческих лет он страстно любил ловы, единоборство с диким зверем.
- Жаль, что мне не попался этот барб! Старики сказывали, что он живет в полуденных краях, даже на хазарских землях редок. Хотя видели его и в Диком поле единожды. А мне не повстречался он... - Князь вздохнул и заговорил уже деловито: - Быть по-твоему, записывай своего отрока в гридни. А пока отдыхай, набирайся сил, готовь сотню к походу.
Еще не успело войско выступить, как нового гонца прислал Вуефаст из Саркела. Князь слушал его в присутствии воевод и тысяцких. И молодой сотник Богдан стоял рядом, ожидал княжеских приказов.
- Пошто воевода по сей день стоит в Саркеле? - строго спросил гонца Святослав. - Пошто не отправился с данью и с полоном в Киев?