— Обереги?
— Именно, — кивнул я, — Нужно раздобыть обереги для большей части бойцов. Или хотя-бы для первой линии. И это, пожалуй, тоже дело высшего приоритета… После телег, разумеется.
— Да уж, — сержант ухмыльнулся, покосившись на Болека. Старик сидел и делал вид, что что-то пишет, однако на деле прислушивался к нашему разговору, — Кого-то и впрямь хватит удар от таких трат. Но, пожалуй, идея разумная. Нам не помешает защита от противников, владеющих магией. И если взбесится один из наших подопечных, и ежели встретим ещё одного заклинателя ветра, и в случае… — он осёкся, выразительно посмотрев сначала на меня, затем на Айлин.
— Если у одного из нас снова засвистит фляга, — закончил я фразу, — Можешь не миндальничать. Мы всё понимаем. И вряд ли осудим вас в таком случае. Ладно. Работы и впрямь предстоит немало. Пойдем что ли построим женский «батальон» и представим им нового командира.
Сержант молча кивнул и встал из-за стола. Мне же оставалось лишь последовать его примеру.
Глава 21
«Дорога на юг»
Весь остаток недели прошёл в трудах и заботах. Каждый день мы тренировались до седьмого на импровизированном плацу, который соорудили во внутреннем дворе постоялого двора. Сначала солдаты учились просто отзываться на цвет своей десятки. Затем выполнять простые команды, вроде «поднять щиты». Затем перешли к более сложным формациям, в которых предполагалось взаимодействие первой и второй линии. Дело шло тяжко. Мало того, что каждый день к нам присоединялись новые бойцы, которым с ходу приходилось вливаться в ряды боевого крыла, так ещё и старый состав с большим трудом воспринимал новую схему командования. То в одной десятке пара человек забудет, какого они цвета, то в другой начнут выполнять не свой приказ, то во второй линии спустят тетиву раньше времени, подстрелив собственного товарища. По счастью — лишь учебной стрелой. Бернард заранее озаботился тем, чтобы самые тугодумные или криворукие товарищи доставляли нам поменьше неприятностей.
В женском «батальоне» дела шли не сильно лучше. Поначалу большая часть представительниц прекрасной половины отряда восприняли идею с энтузиазмом. Ну ещё бы — такое повышение социального статуса. Но, как дошло до дела, начались проблемы. А вернее — нытьё. «Это тяжело! Да зачем это нужно? Неужели наши мужчины не могут нас защитить? У нас и без того хватает обязанностей. Доспехи тяжёлые и натирают. Мы все в синяках. Не женское это дело» — и в таком духе. Благо хоть Айлин в качестве командира они приняли более-менее нормально. Не сказать, чтобы её сильно любили, но слушались и старались не перечить. Побаивались после той резни в крепости. И лишь благодаря этому дело худо-бедно двигалось с мёртвой точки.
Зато парные тренировки у нас с Айлин проходили на ура. Поначалу мне эта идея крайне не понравилась. В конце концов, во время спарринга приходится бить своего оппонента. Чего мне делать крайне не хотелось. Но у девушки нашёлся весьма серьёзный аргумент. Как заявила Айлин: «Уж лучше я сейчас от тебя получу деревянным клинком, чем в настоящем бою мне что-нибудь отрубят настоящим». Впрочем, мне всё равно приходилось драться лишь в половину силы, то и дело поддаваясь ей или останавливая поединок и объясняя, где на этот раз она допустила ошибку. Сказывалась разница в силе, ловкости и опыте.
Оставшееся время было занято картами, планированием, проверками и руганью с местными главами ремесленных гильдий, которые решили воспользоваться ситуацией и содрать с нас три шкуры, за каждую сраную доску, ось или ступицу. Пришлось напомнить им, что мы, как сопровождение королевского посла можем запросить любую помощь на безвозмездной основе, и что это именно мы делаем им одолжение, когда соглашаемся оплатить работу. Торговцы после такого резко менялись в лице и соглашались на наши условия. Видать, шанс получить компенсацию от городского магистрата и впрямь был совсем невелик.
А по ночам, когда я полуживой доползал, наконец до кровати, меня вместо долгожданного отдыха ждало новое испытание. Развитие горизонтальных связей. Да и не только «горизонтальных». Утром же меня снова ждал плац.
Дорога стала для меня настоящим избавлением. Больше не нужно было махать тяжёлым деревянным клинком от рассвета и до обеда. Драть глотку, пытаясь донести до солдат простую мысль: «Криворуких долбоёбов на поле боя убьют первыми, а вторыми лягут их товарищи, которых те прикрывали». И даже постельные испытания временно отошли на второй план. Можно было просто лежать на тюках в фургоне, плевать в навесной потолок и ничего… нет, не так. НИЧЕГО НЕ ДЕЛАТЬ.